Печать Ворона

Неужели она?

— Иди, не бойся, — Иван уже не боялся, но на всякий случай оглянулся: нет ли рядом офицеров, и быстро подлез под проволоку, оказавшись за территорией части.

— Туда, — указал рукой Наманганов, и Иван свернул в одну из аллей. Виноградник был разбит на склоне, белые бетонные столбы с натянутой на них проволокой спускались вниз на целый километр и заканчивались у пыльной проселочной дороги. Зимой виноградные стебли спускали вниз, и снег укрывал их, оберегая от мороза, летом лоза тянулась к солнцу, цепляясь зелеными усиками за проволоку.

Сейчас виноградник напоминал живой лабиринт из зеленых листьев, но затеряться в таком лабиринте невозможно, если идти прямо и никуда не сворачивать.

         Иван повернул, куда показал сослуживец. Что же она так поздно приехала? Наверно, долго часть не могла найти. Здесь, в махалле, легко заблудиться в переплетении дорог и тропинок, среди садов и похожих одноэтажных домов. Он дошел до конца ряда и вышел на развилку. Отсюда тянулась полоса прямо до части, но проехать тут можно разве что на тракторе.

Где же она? Иван разволновался. Так хотелось увидеть любимое лицо, посмотреть в родные глаза, обнять и поговорить... Он опешил и встал столбом, когда из виноградника разом вынырнули несколько долговязых фигур. Быстро темнело, Иван не различал их лиц, но понял, что попал. Вот сука Наманганов!

         Первый удар застал врасплох, а дальше... Иван отмахнулся, попав кому-то по роже, но его быстро сбили с ног, и подняться он не сумел.

Нападавшие били молча и сосредоточенно. У одного или двух были палки, Иван понял это, когда одна из них с треском сломалась о его плечо. 

         Иван скрючился от боли, и губы сами зашевелились, выдавливая со слюной и кровью:

— Вороны! Помогите мне! Придите...

         Пыхтя от злобы, кто-то лупил ногами по ребрам. Иван, теряя сознание, инстинктивно сжимался в комок. Но потом раздались крики, громко залопотали по-узбекски.

Удары прекратились, и кто-то заорал не своим голосом. Иван услышал знакомое хлопанье крыльев и карканье, более походившее на собачий рык, потом выстрел, и потерял сознание.

         Иван летел над землей. Черные крылья несли его, с легкостью рассекая упругий, пьянящий свободой воздух. Солнце заходило, но глаза видели каждый камешек и каждую веточку на проплывавших внизу деревьях.