Печать Ворона

         Он плыл по течению, не задумываясь о будущем, и даже громкое слово «перестройка» не вызывало у Ивана никаких эмоций, кроме недоумения. Чего там перестраивают, где? Лучше бы перестроили их старый дом, в котором отслаивался потолок, и бесконечно текли трубы.

         В то время Иван серьезно увлекся музыкой. Мать вняла отчаянным мольбам сына и купила простенький кассетник. Да большего и не надо! Иван вечерами напролет слушал «Алису», «Зоопарк», «ДДТ» и, конечно, «Кино».

Песни Цоя не просто нравились Ване. Ему казалось, что в них вся жизнь, вся правда. Иван думал, что знает и понимает в этих песнях то, чего не слышат другие. Четкий, берущий за живое, ритм и неожиданные, удивительные по простоте и силе слова поражали Ивана и запоминались сами собой. Когда кто-то из одноклассников предложил пойти на концерт Виктора, Иван ни секунды не колебался и сбежал с последней пары, хотя до этого никогда не прогуливал. Влившись в зал с возбужденной толпой, он не поверил глазам, увидав Цоя в десяти метрах от себя и, стоя рядом с полупьяными парнями, молча впитывал потрясающую энергетику Виктора.  

         Но Иван не считал себя фанатом, не носил черное, не делал прическу «под Цоя», не увешивал грудь значками, а стены фотографиями, не ходил на каждый концерт. Он просто любил его песни.

         В училище их, первокурсников, стали «опекать» ребята постарше. Частенько в подворотне рядом с училищем, встречая припозднившихся ребят, местный заводила по прозвищу «Жирок» (впрочем, никто никогда не смел назвать его так в лицо) поигрывая кастетом, сшибал у новичков пятнадцать копеек на сигареты.

         «Жирок» встретил Ивана, неожиданно вынырнув из подворотни, и остановил грязной мясистой ладонью:

— Здорово! — сказал «Жирок». — Пятнадцать копеек дай! На сигареты не хватает.

— Нет у меня, — соврал Иван, пытаясь протиснуться мимо, но старшекурсник расставил руки, перекрыв почти всю подворотню.

— Ладно, не свисти! Давай быстрее! 

— Да нет у меня денег, — мимо проходили другие ребята, бросая на Ивана кто насмешливые, а кто сочувствующие взгляды.

— Че ты гонишь, баклан! — «Жирок» толкнул Ивана кастетом в грудь. Не сильно, но больновато. Драться с «Жирком» Ивану не хотелось — во-первых, это старшекурсник, во-вторых, выше на голову и тяжелее килограмм на пятьдесят. Шансов нет.