Искатель: Проклятие Древней крови

Распоряжения отдавал Алпин Фарелл, а искатели молча выполняли. Алишер и Синия не участвовали в обыденной суете, которая им обоим казалась противоестественной. Пока остальные искали заварочный чайник («Не может быть, что в доме нет ни одного, ищите лучше!» — ворчал Фарелл), Синия что-то неслышно шептала, едва шевеля губами и неотрывно глядя на языки пламени. Алишер, кривясь при каждом неосторожном движении, собрал стопку книг и с их помощью установил перед очагом кресло со сломанной ножкой.

Подошёл к женщине, перед которой чувствовал вину за напрасную грубость.

— Ноло малум. Нан протэр вос. Нан протэр фили ту*... — не слишком уверенно складывая слова на полузабытом языке Предтеч, зато произнося их со всей возможной мягкостью, проговорил Алишер. Синия перестала молиться. Ее вишневые глаза смотрели на князя с непроницаемым выражением. Он почувствовал себя глупцом, который и двух слов связать без ошибок не может, поэтому поспешно пояснил на риорском:

— Поймите меня правильно, госпожа.

У него в руках моё спасение. Я, как никто иной, желаю ему удачи.

— Игни енилмэз, — сухо ответила Синия. Материнская тревога вкупе с нежеланием разговаривать творили невозможное — длинные мелодичные фразы в ее устах звучали лаконично и отрывисто, как нарубленные. — Ону биним-гими танимиёршэн. Игни акэлэви джэсур.

Алишер опёрся локтем о каминную полку, чтобы скрыть недостойную мужчины слабость. Разумеется, вышло только хуже: и поза, и мягкость тона говорили больше о снисходительности, чем об искренней признательности.

— Дааржэ солейджи. Сизи такип`эден бенимадам ларим`деиж, — князь легко перешел на о-диурский вслед за Синией. Он догадался, почему она не поддержала разговор на древнем языке, а также оценил, что женщина намного свободнее выражала мысли на втором родном языке Алишера, чем на риорском. — Сана минне таррэм**.

Чтобы наглядно продемонстрировать, насколько далеко простирается его благодарность, Алишер сделал рукой приглашающий жест, указывая на единственное уцелевшее кресло.

Ошибочно приняв её решительный отказ как закономерное сомнение в надёжности сломанной мебели, князь поспешил заверить госпожу Аркана, что книги даже в таком случае — самое лучшее подспорье. Аргумент прозвучал настолько неожиданно к месту, что Синия слабо улыбнулась и не смогла отказать снова.