Искатель: Проклятие Древней крови

Это знаки, говорящие о том, что ваша лихорадка близилась к своему логическому завершению.

Кривая улыбка прилипла к губам князя, пока он молча выслушивал свой приговор. Игни еще раз красноречиво встряхнул кистью руки. Красная жидкость в ампуле лениво всколыхнулась.

— Квинтэссенция прямо сейчас очищает вашу кровь от заразы, побуждает сердце биться чаще, и вы чувствуете себя намного лучше, чем час назад. Но это временный эффект. Если ровно через десять часов после первого укола не ввести в кровь содержимое вот этой ампулы, — Игни заметил, как в единственном глазу Алишера вспыхнул алчный огонёк, и с едкой усмешкой уточнил, — а вы не сможете отнять её у меня силой, кстати.

Игни выдержал необходимую паузу, чтобы князь успел просчитать варианты и безжалостно закончил мысль:

— Для вас лично процесс обратится вспять. Вы не протянете дольше трех дней, если заставите меня пожалеть о том, что я решил потратить на вас первую ампулу.

Загрохотали осколки, которые Синия ссыпала в мусорное ведро у печки. Князь дёрнулся от звука, как от удара.

— Три дня, значит, — он уставился на свои длинные сухие пальцы, будто мысленно подсчитывая что-то. — Похоже на то... А если я забуду ваши имена, вы не откажете в помощи умирающему человеку, на которого уже потратили одну бесценную ампулу?

Игни сжал узкую склянку в кулаке.

— Этого мало. Я рассчитываю, что вы расскажете мне всё, что знаете о Бродэке, — ровным голосом ответил он.

— Молодой человек, давайте договариваться иначе. Вы не ставите мне условий и не чините препятствий, а я в качестве ответной любезности не рассказываю никому о том, кто вы и откуда, — почти нежно промурлыкал Алишер.

— Я ведь уже не впервые встречаю такого, как вы, с идиотским фальшивым именем, с биографией, которая шита белыми нитками. И где он теперь? Недавно видел некролог в газете. Вы, огнерожденные, будто нарочно подставляетесь. Вызываете огонь на себя, м?

Донельзя довольный своей шуткой, Алишер откинулся на спинку кресла и с превосходством глянул сквозь прищур на Синию.

Не в силах больше выносить их разговор, она, хлопнув дверью, закрылась в комнатушке с колченогой медной ванной. Присела на бортик и зажала рот обеими руками, сдерживая рвущийся наружу крик.

Взбешённый Игни навис над князем и прошипел:

— Вы быть вес-сьма ос-строумным, князь. Гнев Священного огня вас, с-стало быть, не с-страшит?

Резкие черты лица Алишера заострились ещё больше: он стиснул челюсти и свёл брови к переносице.

— Я двадцать лет в бегах.