Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #3

***

— Слышь, мужик! Хорош спать, страна в опасности!

При этих словах человек в кресле с усилием открыл в глаза, непонимающе уставившись на неизвестного парня в дорогой, однако порядком перепачканной одежде и с каплей запёкшейся крови на левой ноздре. Тот стоял несколько поодаль, засовывая в его личную, почти новую сумку для вахт ноутбук и чёрные коробки для работы видеокамер. Вид у незнакомца был недобрый.

Рука непроизвольно потянулась к трости, привычно прислонённой к боковине, а рот, кривясь, бросил сам собой, совершенно не успевая получить сигнал от мозга:

— А ну положь! Я те.

..

— Ты мне что? — уточнил неизвестный, нисколько не испугавшись. — Денег дашь? Побьёшь? Жену предложишь?

— Да я...

— Пасть закрой, — рявкнул парень, разворачиваясь к сидящему. — Иначе накажу.

Мужчина, привычно перенеся часть веса на трость, принялся вставать со своего места, чтобы наказать хама и вызвать подмогу, однако внезапный порыв ветра словно отрезвил его, заставив пересмотреть ситуацию.

Окно разбито, никого нет, вокруг тишина, хамоватый незнакомец, отжавший сумку. Что-то явно не так.

А парень, закончив паковать казённое имущество и неожиданно быстро подошёл, взял его за шиворот и, ничего не объясняя, буквально выволок на улицу.

Тащил он с таким усердием, что трость выпала из рук, дробно застучав по полу. Сумка с техникой осталась внутри.

— Вот, — рявкнул неизвестный, свободной рукой с зажатым в ней и таким знакомым кистенём, указывая на...

Человек икнул, неумело перекрестясь левой рукой. На улице он увидел четыре мёртвых тела, и все рядом, прямо возле его КПП...

— Не бзди! Живые они, — раздалось прямо в ухе.

— Но могут вполне стать дохлыми. Вместе с тобой, — последние слова прозвучали особенно зловеще.

Мужчине стало совсем страшно его бросило в пот. И зачем он на эту работу согласился? Ведь и деньги невеликие платят, и инвалид он — какая-никакая пенсия, а есть. И так сегодня уже один раз пострадал — работник-доходяга, сволочь, напал, еле развязался... И вот опять... 

Но дальше жалеть себя не получилось.