Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #3

Затем резко его отпустил, с наслаждением слушая лязг металла о метал и почти физически ощущая, как кругленький, кургузый патрон проникает из обоймы в патронник.

Инвалид, не поднимая головы, сжался, мелко дрожа.

Отбросив валяющуюся тут же трость куда-то за паллеты, Иванов уверенно взялся за дверь бокса и потянул её на себя, сдвигаясь в сторону одновременно с ней и не подставляясь в открывающийся проём.

Никто не выстрелил, никто не закричал.

Прежде чем входить, он внимательно осмотрелся через небольшую щель: песок, отсев, вибростол, бетономешалка, пара корыт, куча пластиковых форм, лопата. Всё неновое, всё в цементе и грязи. Понятно. Цех по производству плитки. Тепла ждут, сейчас он условно «законсервирован». Здесь, что ли?

— Юра! — негромко позвал Сергей, втайне надеясь, что ступор его бывшего попутчика уже прошёл и он сейчас способен связно мыслить.

— Кто это? — глухо донеслось изнутри. Голос был знакомый — суетный, чуть сбивчивый.

— Я. Собрался в город ехать, вот и решил спросить — тебе ещё надо или как?

Ответа не последовало, и Иванов понял — шутка, которой он хотел подбодрить беглеца-неудачника, оказалась откровенно плохой, совсем неудачной. Потому следовало поскорее исправлять положение.

— Юра, скажи, где ты, есть ли кто-нибудь ещё тут, и я тебя выпущу, —бывший инспектор попробовал наладить общение по-другому. — Не переживай, охраны поблизости нет.

— В карцере, — прогудело из глубины строения. — Слева от входа.

Только теперь, зная, куда смотреть, Сергей разглядел небольшую железную дверь.

— А кроме тебя тут кто-нибудь есть? — ну вот не хотелось ему входить наобум.

— Я не знаю, — честно ответил Юра. — Но никого не слышал после выстрела.

— Радует, — совершенно искренне произнёс бывший инспектор и наконец-то вошёл внутрь, направившись сразу к запертой двери.

Калека сказал правду — замка, как такового, не было, хотя проушины солидных размеров и имелись в наличии.