На неведомых тропинках. Сквозь чащу

– Что с тобой? – вопрос сорвался с губ непроизвольно, и девушка, испугавшись собственных слов, обхватила руками дочку, будто искала поддержки у этой маленькой жизни.

Джар Аш выглядел плохо, кожа на лице потемнела и шелушилась, облетая пепельными чешуйками, обнажая красные мышцы.

– Он предал свою расу, – Тир хрипло рассмеялся, кровь брызнула на лицо Ки, но та и не подумала отстраняться, – И теперь расплачивается.

– Закрой рот!

Ошер продолжал смеяться, некрасиво и с надрывом, брызгая кровью, но все равно это был именно смех.

Младший Великий был испуган, и этот страх довлел над всем, что он делал. Страх и разрушающийся мир. Его руки задрожали. Меч, на котором еще не высохла кровь Высшего вошел в плоть смеющегося Тира. Рисунок на его руке вспыхнул алым, кольца доспеха съехали с локтя, когда кто-то рассек кожаное крепление наплечника.

– Нет, – взвыла Ки, хватаясь пальцами за лезвие, раня руки. Одна кровь смешалась с другой.

Тир мигнул, повернулся к девушке, останавливая свой последний взгляд на ее лице. Киу кричала.

Джар Аш выдернул клинок и ударил еще раз, просто от страха, от безнадежности, от чего-то такого, что было в голосе девушки, чего он просто не мог вынести. Второй удар пришелся в шею, и почти отделил голову от тела. Ки взвыла, вскочила, налетела на младшего Великого, ударила кулаками в грудь, вцепилась в лицо, сдирая слоящуюся кожу. Парень уронил меч, схватил девушку за руки и потащил в сторону. Один из крючников попытался преградить им дорогу, Джар Аш мотнул головой и шарообразное тело проткнул выскочивший из песка стеклянный кол. Шаара подняла руку с браслетом, но так ничего и не сделала. Другие твари геройствовать не стали, еды оставалось еще много.

Один из пленных мужчин сидящий там, где линия белого песка сменялась растительностью, безучастно проследил, как девушка продолжает вырываться, и как младший Великий продолжает тащить ее прочь, а потом перевел взгляд на упавший меч. Заплакала девочка лет шести, Раада вздрогнула и завозилась. Гул, идущий с воды, поменял тональность, лопались нити моста, озеро на глазах стало зарастать тонкой, похожей на стекло коркой.

Высшие закрывали проход, оставляя этот мир умирать. Вместе с ними. Вместе с Радой.

Решение было. Единственно верное, грозящее болью и безумием, но феникс не видела ни одного повода цепляться за ускользающий рассудок. Она пошла вперед, на ходу развязывая концы платка, тень впереди беззвучно оскалилась и поднялась. Но Шаара, успокаивающе опустила руку и тварь не двинулась с места.