На неведомых тропинках. Сквозь чащу

– То есть ничего не изменилось? Верить по-прежнему никому нельзя? Даже себе?

– Увы, – мужчина развел руками. – Плюс, всегда есть шанс, натолкнутся на перебежчика, такого как тот лешак.

– Он что был северным?

– Был. Теперь служит востоку.

– Но я никогда не видела тех, кто уходит, меняет предел. Думала, что таких не существует. И Кирилл его отпустил? Не верю.

– Я тоже не верю. Вернее, не поверил бы, если не видел лешака собственными глазами. И живым.

Мы подошли к одной из поддерживающих балюстраду колонне.

Стоящий неподалеку пожилой мужчина скупо отсалютовал мне бокалом. Он сменил вязаную кофту, кресло и огонь в камине, на старомодный костюм и бальный зал с колоннами, но все-таки остался собой. Дым, старейший из вестников, приветствовал ту, которой отказался отвечать на вопросы, ту, что по воле Седого сменила статус наорочи на титул хозяйки. Даже если это временно. Даже если смертельно. В его глазах плескалась печаль. Если бы я не знала, что нечисть в принципе неспособна на сожаления, то почти поверила бы.

Александр оперся о холодный камень, явно собираясь продолжить лекцию, но вместо этого вдруг нахмурился и дернул головой, словно отгоняя назойливую жужжащую над ухом муху. Может, я и стала нечистью, но услышать то, что предназначалось вестнику не смогла.

– Я должен отлучиться, – мужчина выпустил мою руку.

– Что-то случилось? – я скользнула взглядом по толпе, ничего необычного, ничего настораживающего, все живы, никто никому голову пока не откусывает.

– Дела торговые, – он повернулся, в карих глазах начали круговые движения первые сполохи спирали, вестник чувствовал чужую душу, – Продержишься без меня?

– Конечно.

Вестник рассеянно кивнул, его мысли были уже не здесь, о чем-то ином. Мужчина пошел прочь, ловко уворачиваясь от поднятых бокалов, взмахов когтей и ядовитых улыбок гостей.

Я продержусь, Кирилл не любил когда бал превращали в мясницкую лавку. Для этого отведено совсем другое время и место.

Почему я здесь? Ответ очевиден, так велел Седой. Игрушка еще зачем-то нужна хозяину. Было время, когда за эти слова, я бы не задумываясь, продала душу, жаль, что тогда никто не предлагал. А потом слова обесценились, и хорошие и плохие. На деле же почти уверена, это выйдет мне боком. И, тем не менее, несмотря на страх, несмотря на то что внутри все скручивается в тугой холодный узел, я здесь. Есть над чем задуматься.