Пастухи призраков. Лена

***

При взгляде на увенчанный Нюсей стол (на отмывание ребёнка уйдёт не меньше часа), Лена почувствовала необходимость несколько раз глубоко вдохнуть и ещё глубже выдохнуть.

– Ты чего сопишь? – поинтересовался Рома.

«Спасаю твой планшетник от встречи с асфальтом, идиот!», –  мрачно подумала Лена, вдохнула,  выдохнула и, скорбно потупясь, отправилась мыть собачьи лапы. Рома должен целовать Нюсе шоколадно-газированные пятки за тренировку Лениной выдержки. 

Рома виновато возник в дверях ванной, прижимая к груди тарелку с чем-то зелёным.

 

– Лен, прости, пожалуйста, мы тут с Нюсей… я…

– Я больше не буду, ага. Детский сад.

«Сколько еды испоганил, паршивец! – страдала Лена. – У-у-у, попадись ты бабушке – неделю боком бы сидел!»…

Бабушка собирала крошки в руку и съедала, она запасала крупу, спички, соль и полиэтиленовые пакеты. По субботам Лена с тётей садились выбирать из запасов червячков (Лена долго считала, что в муке и крупе непременно должны водиться червячки).

Так бабушка изживала фобии голодного детства, голодной юности и голодных предков, духи которых вселялись в её тело буйную толпой, если Лена оставляла в тарелке хоть ложку каши. Удивительно, как при такой настойчивости бабушки и духов Лене удалось вырасти столь откровенно тощей. «В деревне б ни один парень не обзарился!», – сокрушалась бабушка. Судя по отсутствию пищевой рефлексии, Ромины предки вели более сытый образ жизни, да и сам он, по бабушкиным представлениям, сошёл бы за первого парня на деревне – в плане внешности, разумеется, бабушка не одобряла праздность. «Он явился толстый, красный, очень завлекательный», – из какого это мультика? 

– Свинтус ты, Рома.

– Где такое варенье продаётся?

– Нет у меня варенья, – отмахнулась Лена.

– Да вот же, «Домашнее лимонное варенье из сушёных лимонов». Хочу такое домой. С мороженным – пальчики оближешь, попробуй!

– Ты знаешь китайский? – тупо спросила Лена. Ситуация была настолько ужасной, что с первой попытки не поместилась в мозгах.

– Мама считает, что будущее за Азией, – пожал плечами Рома. – К нам ходил уборщик, он раньше преподавал в Пекинском университете, мама договорилась, чтобы со мной занимался. 

Ужас, наконец, протащил в сознание тяжёлые кольца и свился в клубок. Крик был отвратителен Лениной натуре, она повышала голос крайне редко, тем прочней врезался каждый случай в память потерпевших.