Хирургическое вмешательство

Жень медленно, каким-то деревянным движением качнулся вперед; шаман хотел остановить его, придержав за плечо, но рука отлетела как обожженная. В прошлый раз Женем руководили расчет и мальчишеское бахвальство.

Сейчас — ненависть.

— Вот такие суки и папку моего уморили, — очень тихо и ровно сказал он.

Менгра выпустил жертву; глаза Ансэндара закатились, и он сполз на пол, казалось, потеряв сознание.

— П-падлы, — с воистину нечеловеческой злобой процедил Жень; лицо его исказилось. — Ж-жрецы.

Жрец обернулся.

А потом Ансэндар, потирая шею, хрипло выговорил:

— Я думаю… что Менгра… не такой.

В лице того не дрогнул ни один мускул, но шаману помстилось, что взгляд его все же на миг стал растерянным.

— Все они — такие, — криво усмехнулся Жень, не сводя с врага глаз-прицелов. — Н-ненавижу жрецов…

— Менгра не такой, — веки Ансы были опущены, но на губах мелькнул призрак улыбки.

Тот резко выдохнул и сгорбился, тяжело осев на ближайший сундук. Окинул беловолосого мрачным взглядом. «Уй-ё! — осенило Ксе, и он даже подобрался весь, поняв, наконец, что к чему. — Да он же… да они же… блин, я идиот, Лья узнает, ржать будет… но это ж кому сказать…»

— Менгра, — едва слышно шепнул Ансэндар, прикрыв лицо узкой ладонью, — я ведь и… ответить могу.

— Я здесь на птичьих правах, — отрубил Менгра, уставившись в пол.

— У нас был выбор?

— Не было, — жрец коротко глянул на него, но Анса все еще прятал глаза. — Зачем ты их привел? Мы здесь никто. Мы не можем идти против местных властей! Что с нами будет?..

— Менгра, ты даже ни о чем не спросил. — Ансэндар, наконец, отвел руку и медленно поднялся с пола; Жень настороженно следил за ним. — По-твоему, я не знаю, что делаю? Раньше ты так не думал, — в его голосе звучали бесконечная усталость и бесконечное терпение.

— Раньше стфари жили не в чужом доме.

— Ты не хочешь снова обрести свой?

Ансэндар сказал это и опустил голову. Менгра молча уставился на него; лицо жреца смягчилось и просветлело, на нем мелькнуло растерянно-виноватое выражение, а в глазах почудились странные искорки.

— Жень, — сказал Анса. — Подойди.

Ксе изумленно смотрел, как божонок, секунду назад кипевший от ярости, подчиняется, глядя на стфари чуть ли не зачарованно.