Хирургическое вмешательство

Они устроились в полутемном баре, в углу, подальше от изрыгающих звук динамиков. Широков пришел из института, Сергиевский — с работы. На улице вечерело, зажглись фонари; по переулкам свистел обжигающий зимний ветер. Осень возвратилась лишь на несколько дней, а потом вновь ударили заморозки, и Гидрометцентр сообщал, что до температурного рекорда остается каких-то несколько градусов. «Эх!» — только и позавидовал Лейнид, издалека приметив Даниля в «лаунхофферском» тонком плаще: сам студент, не успев свыкнуться с холодом, мерз даже в зимней, на меху, куртке.

За первые полтора десятилетия существования МГИТТ ни один выпускник не удостаивался приглашения в аспирантуру: для этого, помимо научного склада ума, нужен был высший уровень контактерских возможностей, а совпадения редких даров встречаются еще реже. Поговаривали, что уровень требований завышен и пора бы это исправить. Лейнид гадал, снижали ли уровень, когда в позапрошлом году в аспирантуру пригласили Сергиевского, а в прошлом — Эрдманн, но спрашивать об этом у Даниля остерегался.

Во всяком случае, научным руководителем у обоих был Лаунхоффер, а он никогда и ни к кому не снижал требований.

— Ну как, — спросил Лейнид, — договорились?

Даниль кивнул, прихлебывая из кружки.

— Спасибо, — сказал он. — Ты меня просто спас со своим одноклассником. Я не хотел в контору обращаться — они там, во-первых, деньги лишние слупят, а во-вторых, если я сам не знаю, что мне нужно, им-то как объясню? Знакомых шаманов у меня, понятно, нет, откуда им взяться? Вообще удачно получилось, — Сергиевский взял с тарелки ломтик острого сыра.

— У Ксе сейчас смена, а со следующей недели он, сказал, отпуск за свой счет берет. Ну и поедем, посмотрим.

— Ясно.

Широков сознавал, что пялится на аспиранта как на льва в зоопарке, но совладать с собой не получалось. Сергиевский отнюдь не пытался ставить себя выше окружающих, он просто умел больше, знал больше, больше мог.

Лейнид был на несколько лет старше Даниля, но невольно смотрел на него снизу вверх.

— Слушай, — подавшись вперед, сказал он почти благоговейно, — а тебя со степенью, часом, преподавать к нам не позовут?

Для Лейнида это было как приглашение на Олимп.

Даниль призадумался и помрачнел.

— Позовут, — отвечал он со вздохом, — как пить дать и никуда не денусь.