Хирургическое вмешательство

Дед, сам мастодонт научной теологии, ученикам-шаманам ее давал скупо, а зубрить заставлял только то, что было необходимо для профессиональной деятельности. Об антропогенном секторе пантеона Ксе знал не больше, чем какой-нибудь бухгалтер с жертвенной гвоздикой.

«Спрашивать надо было, — грыз себя Ксе. — Интересоваться. Читать…»

Тем временем Арья задал очередной вопрос.

Жень ответил.

…В первый миг это даже показалось забавным — как вылезли на лоб дедовы глаза, а пальцы заскребли по груди почти театральным жестом.

Секундой позже, когда вдох старика превратился в хрип, Ксе обалдел от страха.

У Деда сдало сердце.

Десятью минутами позже Арья уже просил прощения у насмерть перепуганного Женя — виновато и горько, все еще трудно дыша и мимо рук суя Ксе пустой стакан. Ученик переводил дух и искренне, горячо благодарил Матьземлю — за то, что извечная, за то, что дура, за то, что неподвластна людям. Он чуть было не метнулся вызванивать скорую, Дед казался совсем плох, но старый шаман вместо мольб о таблетке просто нырнул в стихию, впустив в себя ее безмысленное равнодушие.

Земля успокоила; она успокаивала всех и вся, то была часть ее сути.

Жень косился на Ксе с кривой улыбкой: в голубых глазах стояла зыбкая муть.

«Мы этого не оставим», — сказал, наконец, учитель, и Ксе кивнул. Он чувствовал себя орудием справедливости: было страшно, но хорошо. Хорошо не в последнюю очередь потому, что за плечом точно во плоти стояли Неботец и Матьземля, а с ними все казалось далеко не таким страшным, как могло бы.

«Мы этого так не оставим, — повторил Арья сипло. — Не потому, что просьба богини. Хотя главным образом п-поэтому… Но еще, — старик закрыл глаза, откинул голову на спинку кресла, — еще… потому что… П-потому что так просто нельзя».

Кусая губы, с истовой детской верой на него смотрел бог войны.

— Значит, так, — резюмировал Дед, доев бутерброды. — Насколько я знаю, шансов уйти на в-волю с концами у Женьки д-действительно нет. Хотя… чем шут не чертит, я никогда с антропогенным сектором т-тонкого мира не работал, не мое это к-как-то было всегда.

Может, жрецы знают. Но надеяться, что объяснят и научат… — Арья махнул рукой.

— А что мы можем сделать? — Ксе лег подбородком на скрещенные ладони. — И что может сделать Жень?

Арья молча поднял указательный палец.

— Одно, — сказал он. — Убегать. А мы — п-помогать ему в этом.

— И долго?

— Пока из Женя не вырастет п-полноценный бог.