Хирургическое вмешательство

— Значит, т-так, — резюмировал Арья, поднявшись. Ксе ужаснулся тому, какие черные тени залегли под глазами наставника. — Если доберемся до Льи, преимущество у нас будет — лучше и желать нельзя. Время п-помаленьку к часу пик движется. Нас Мать по дорогам гладенько проведет, а этим ребятам п-поблажки никто не сделает. Жрецы-безбожники, хе-хе.

— Если доберемся? — уточнил Ксе.

— Пока что преимущества нет. Жень!

— А! — отозвался божонок.

— Ты можешь мне сказать, сколько за дверью твоих жрецов?

— Только адептов, — ответил тот в смущении.

— А их там нет. Там мусор всякий… может, даже просто менты.

— Но нам-то от этого не легче.

— Извините… — пролепетал Жень.

— Не извиняйся, — строго сказал Дед. — Если б ты был взрослый мужик, ты бы от них пятна на асфальте оставил. А т-ты пацан. Тебе помощь нужна. Мы обещали, и мы поможем.

Он опустил голову и с усилием сглотнул.

Ксе смотрел во все глаза. Он знал, что сейчас случится: сейчас Арья медленно обернется к нему и что-то скажет — что-то жуткое и терзающее его душу.

Арья обернулся.

— Ксе, — глухо произнес он и отвел лицо, первый не выдержав взгляда. — Ксе… Этому я не учил. Никого не учил и сам забыть хотел. Прости. Тебе придется… прямо сейчас.

Тот только кивнул. Ученик чувствовал настроение Деда и не спрашивал, что за умение ему предстоит перенять. Вихрь вокруг него тоже чувствовал — и плясал, пел, плескался от радости, потому что юного бога войны не пугала готовность к убийству.

Люди, которые сейчас дышали, думали, ждали в засаде, не подозревая о том, что уже мертвы, были жрецами, и потому мальчик готов был визжать от счастья. Он даже чуть сожалел, что имеет другую внутреннюю природу, нежели шаман Ксе. Жень не умел убивать жрецов, но очень хотел научиться.

Арья медлил.

— Ксе, — выдавил, наконец, он, и лицо старика исказилось, — понимаешь, Ксе, ведь больше ничего сделать нельзя… не убежим мы от них… вообще отсюда не выйдем…

— Дед, — тихо сказал Ксе, — ты учи давай.

Не оправдывайся.

Молодой шаман поднял руки ладонями кверху, и лихорадочно горячие кисти Деда накрыли их.

Чувство, знакомое с детства и драгоценное сердцу.

Чувство, не требующее слов.

— Понимаешь, — шептал Дед, — если б можно было ей объяснить… но она не понимает. Она не понимает полутонов. Все-таки попробуем, чтоб не насмерть…

Ксе стоял с закрытыми глазами, медленно покачиваясь по часовой стрелке.