Хирургическое вмешательство

— Чтоб тебя, дурака старого! Бессонливый он… Что я делать буду, если вы оба на мне повиснете? Тут не то что люди, тут толпы ходят! Лья, дери тебя!.. где ты?»

— Сопляк… — продолжал старик, болезненно поматывая головой, словно его мучила заноза внутри черепа. — От огня поплыл, от цветка поплыл… Ксе!

Тот вздрогнул.

— И вот ему! — Арья грозил скрюченным пальцем и казался пьяным, — ему бы кровавую жертву вкатили… тыц… по полной…

Ксе стиснул зубы. Что-то он когда-то читал про такое… Легче всего предположить, что Деду плохо от чуждой энергетики, от высоких концентраций антропогенных сущностей на квадратный метр тонкого пространства, от постоянного контакта с богиней, которую он на протяжении всего нескольких часов уже с полдюжины раз просил…

Но есть и другой вариант.

Дед стар и измучен.

У людей бывают инсульты.

От кафе уже торопился Лья. Ксе одарил его свирепым взглядом, пытаясь удержать учителя на ногах так, чтобы это не выглядело подозрительным; беспокоясь об Арье, он нечаянно выпустил божонка, но соображалка у Женя работала — он, пугающе завалившись вперед, переступил, повернулся и просто плюхнулся на узкий бордюр, напоминая неформального подростка, вздумавшего посидеть на траве…

И взмыленного Лью отрезали от них ментавры.

На громадных лоснящихся лошадях ехала конная милиция Александровского; один ментавр был девушкой, второй — вовсе непонятно кем. Крупные пластмассовые амулеты болтались по бокам лошадиных морд, те же знаки белели на черных жилетах всадников: символы бога власти.

— С вами все в порядке? — спросила девушка. Неопределенный спутник оглядывался.

Ксе напряженно улыбнулся.

— Да вроде бы…

— А что? — все еще крутя головой, спросил второй ментавр неопределенным голосом.

— Мы, блин, по «горячей собаке» съели, — соврал с газона Жень, очень натурально держась за живот. — Дрянь какую-то в них пихают, гады… блин.

— Да уж, — глухо сказал Арья над плечом Ксе. У того мурашки побежали по коже.

— А-а, — ответили ментавры. — Сортиры там.

И уехали в указанном направлении.

Дед шумно выдохнул, ткнувшись лбом в плечо ученика. Снова. В третий раз так же, выверенным, ровным, глубоким выдохом. Тем временем Лья, все еще серый от нервного напряжения, шагнул мимо них к Женю, поднял божонка с травы и по-хозяйски взял под руку. «Ты… блин… поаккуратнее, — донеслось до Ксе недовольное ворчание, — меня тошнит, между прочим…»

— Ох… — Арья, наконец, поднял лицо и бледно улыбнулся. — Ох, Мать… я уж д-думал, все.