Хирургическое вмешательство

— Я сходил пожрать купил, вот, — с достоинством сообщил парень. — Яичницу будешь?

С кухни действительно пахло; Ксе унюхал и вспомнил, что у него с самой ночи маковой росинки во рту не было. Живот разом прилип к позвоночнику.

— Ну… — промямлил он. — Не откажусь.

— А ты и готовить умеешь? — с почти мистическим трепетом вопросил Ксе: в жениной яичнице помимо яиц наличествовали молоко, тертый сыр, помидоры и сладкий перец, и было все это необыкновенно вкусно, а голодному шаману вообще сходило за амброзию и нектар.

Жень рассмеялся, уплетая свою половину.

— Я еще и на машинке умею, — мурлыкнул бог войны с интонациями кота Матроскина, а потом объяснил просто: — У нас же мамки не было. Что мы, два здоровых жеребца, должны были на сеструхе ездить?

— Я думал, — честно сказал Ксе, — вы должны были по-человечески жить… то есть, в смысле, как боги. Уж всяко с прислугой. Жрицами какими-нибудь на подхвате… неофитками.

Жень помолчал, поковырял яичницу вилкой.

— Старшая богиня красоты, — сказал он, — училкой в школе работает. Изо. А ее верховная жрица — в той же школе математичка.

— Это как так? — моргнул Ксе.

— Это культ нерентабельный, — сказал Жень. — А у младшей сестры рентабельный еще как, вот она живет как богиня. У нее верховная знаешь кто? — и он назвал имя известной светской дамы.

Ксе хрюкнул: верховная жрица богини красоты была похожа на лошадь.

— Младшая красоты — шакти наживы, — Жень пожал плечами с безразличным видом: для него это было вроде Волги, которая впадает в Каспийское море.

— Она по части красоты, которая стоит денег — мода там, шоу-бизнес всякий… А старшая — шакти творчества. Нерентабельные они.

— А вы? — Ксе в недоумении представил себе расходы на армию, — вы разве нерентабельные?

— Рентабельные, — мрачно сказал Жень, — а жаль. А то бы стали они за мной гоняться, как же!.. это папка решил, что мы им козью морду сделаем.

— Жрецам?

— Угу.

Он офицер… был. А мы с Женькой в обычной школе учились. А потом я бы служить пошел, срочником. А потом в военный университет… — Жень погрустнел. — Дома, наверно, все так же осталось. Или не осталось. Мне пофигу, ничего не жалко, только жалко, что я фотки не взял, когда линял тогда… фоток жалко. Хорошо людям, они хоть знают, что реинкарнируются…

— Не всегда, — сказал Ксе правды ради.

— Почти всегда, — махнул рукой божонок.