Хирургическое вмешательство

— Да ты как с обложки!

Маслова улыбнулась с легкой иронией: с ее стажем работы моделью комплимент звучал глупо.

Она действительно была необыкновенно красива — и знала об этом, и умело подчеркивала красоту. Ксе сглотнул: кажется, его даже спустя десять лет одолевала робость. Мужчину, вошедшего следом за Масловой, Ксе не разглядывал, и узнал только тогда, когда бывший сосед по парте уселся на свое место.

— Ого! — сказал он добродушно. — Какие люди!

В школьные времена их часто принимали за братьев.

Двое белобрысых за одной партой, два узкогрудых и тихих троечника, у них даже имена были похожи — Лёша и Лёня: одинаково бесцветные имена под стать обладателям. К старшим классам шевелюра у Лёши потемнела, и похожими они быть перестали, но дружили по-прежнему, хотя вялой была их дружба и кончилась вместе со школой.

Ксе пожал протянутую руку.

— Я думал, меньше народа соберется, — сказал он. — Все занятые.

— Да я тоже удивляюсь, — Широков огляделся.

— Ты глянь, Маслова… и Сонька Липецкая… а ты с работы?

— Не-а, — пожал плечами Ксе, оглядывая класс. — Я три через три работаю…

— А где, если не секрет?

— Стройфирма, — уклончиво ответил Ксе: он не любил распространяться о своем шаманстве.

После того, как решили не ждать отставших, пришло еще пятеро; каждого встречали хохотом и аплодисментами. Эльвире Петровне пришлось утихомиривать класс почти как в былые времена — она стучала по столу журналом и перекрикивала великовозрастных бузил профессиональным учительским воплем, от которого у Ксе закладывало уши.

Классная, как оказалось, составила программу вечера: она вообще была спец по составлению разнообразных программ, методичек и руководств, ее труды печатались и вот-вот должны были принести ей звание заслуженной учительницы. Первый пункт программы назывался «Знакомство сквозь года» и хуже него Ксе ничего вообразить не мог, разве что бег в мешках.

Все, что ему нравилось рассказывать о себе и своих достижениях, умещалось в ритуальную фразу «меня зовут Ксе, я шаман», и эту фразу ему совсем не хотелось произносить перед одноклассниками.

Широков рядом с ним тоже скривился, и Ксе обрадовался родственной душе; остальные, похоже, ощущали прилив энтузиазма и рвались вперед.

Слушать их оказалось неожиданно интересно — как узнавать продолжения читанных давным-давно книг.