Полудённое море

Чуть ли не скандалить начала, что хочет работать... Получалось как-то совсем нехорошо и неловко.

Она понадеялась, что Павел Григорьевич её уведёт, но дедушка куда-то исчез.

— Наверное, есть, — растерянно ответила Лета.

Вадим легко коснулся её плеча. По её коже побежали мурашки.

...У Леты хватало ума понимать, что к чему. Она не знала своего отца. Мать почти не рассказывала о нём. Если у матери и были мужчины, она ни разу о них не упоминала, и отчима у Леты так и не появилось.

А Вадим был старше неё на двадцать лет... Всё, что она думала по этому поводу, укладывалось в слова «ну и что?» К тому же, отцов она представляла себе совсем по-другому. Отцы должны быть снисходительные, лысые и с брюшком, а Вадим резкий и красивый, как тигр...

— Я должен извиниться, — сказал он. — Я наговорил тебе... всякого, чего ты совсем не заслуживала.

— Я...

— Прости меня, Лета, — он виновато улыбнулся. — Я больше не буду.

Лета тихо засмеялась.

— Я тоже прошу прощения. Я была... в какой-то совсем глупой истерике. Помиримся?

— День начался не очень хорошо, — заключил Вадим, — но продолжился просто замечательно. Я вижу, ты торопишься?..

Лета нахмурилась, подыскивая слова.

И чуть сдвинулся в фойе института воздух: открылась дверь.

Лета оглянулась — и вздрогнула снова.

Мать была в форме. В белом кителе полудённого штурмана, таком же чистом и сверкающем, как рубашка Вадима. Жутковато было видеть их рядом... Вадим помрачнел и отступил на шаг. Лете стало зябко. Мать посмотрела на неё, и её жёсткое, как из камня высеченное лицо стало тяжёлым.

— Не буду тебя отвлекать, — вполголоса сказал Вадим, — увидимся.

Ссорились они из-за матери Леты. Мать считала Вадима недостойным человеком. Лета тогда жаловалась Вадиму по телефону и чуть не плакала, а Вадим рассердился и стал требовать, чтобы Лета приняла наконец решение и переехала к нему. Обозвал её мягкотелой...

— Марина! — поторопилась Лидия Григорьевна. — Ты в поликлинику?

— Добрый день, Лида, — сухо ответила она. — Да, туда.