Полудённое море

Вадим прошёл мимо неё, и она посмотрела на него как на пустое место. Лета с трудом сдержала желание отшатнуться, когда мать подошла к ней.

— Я что тебе говорила? — сквозь зубы процедила она, наклонившись к Лете. — Что это такое?

— Это случайно... — струсила Лета.

— Случайно? Дура.

— Ну что тебе за дело? — шёпотом крикнула Лета. Сердце у неё колотилось всё сильнее, в глазах поплыло. Было до жути стыдно впадать в истерику на работе, но она не могла совладать с собой.

— Я тебе запретила с ним общаться.

— Ты мне всё запрещаешь! Жить запрещаешь!..

Мать пожала плечами.

— Я о тебе забочусь, — сказала она сухо. — Алкаш твой капитан, разведён и платит алименты на двоих детей.

— Ты мне пробоваться в училище запретила! — выговорила Лета неожиданно для себя самой.

Мать вдруг усмехнулась.

— И это тоже.

Если ты не можешь сопротивляться мне, значит, ты не выведешь и корабль с полудня. Погибнешь сама и погубишь сотни человек. Я этого не допущу.

Лета беззвучно открыла рот. Её трясло. Что-то дёргалось в животе. Из последних сил она старалась не разрыдаться.

Из тени выступил Павел Григорьевич.

— Здравствуйте, Марина, — сказал он мягко, не то что бы официально, но как-то по-джентльменски.

Лицо матери стало непроницаемо-вежливым.

— Здравствуйте.

— Вы не возражаете, если я заберу Виолетту? — деликатно спросил дедушка. — Я ей дал поручение, надеюсь, сегодня всё будет готово.

— Иди, — коротко сказала Лете мать, развернулась и ушла в поликлинику.

Дрожь всё не утихала. Руки тряслись, колени подкашивались. Больше всего на свете Лета хотела немедленно забыть то, что случилось, сесть и начать что-нибудь делать.

Павел Григорьевич довёл её до кабинета и включил древний компьютер. Завыли кулеры. Пластик от старости стал пергаментного цвета. На мониторе был — Лета не сразу поняла, что это такое — фильтр. Зеленоватое стекло в рамке.

Павел Григорьевич усадил Лету в кресло и пододвинул стул, но сам не сел.

— Извините, — сказала Лета, уставившись в пол.