Вне памяти

Старик поскрипел, что-де раньше библиотека вместе с архивами могла держать парк внутри себя, построил стажёров и отпустил их отдыхать, а меня чуть ли не вытолкал через запасной выход, наказав не задерживаться больше, чем на три часа. 

— А то, — ворчал он, — будет сартский набег, и не увидимся больше.

Я пожал плечами и вышел наконец-то на свежий воздух. Денёк выдался погожий, однако зонтик я всё равно прихватил.

Вернувшись с прогулки и сменив добродушно кряхтящего Кузьмича, я с каким-то умилением окинул взглядом практически пустой читальный зал и представил, как было бы здорово, находись он среди зелени и под открытым небом — лёгкий ветерок, благоухание цветов, а от ливня и прочей непогоды маги из городских служб поставили бы защиту, так что можно было бы читать сентиментальные романы или романтическую поэзию под негромкий шелест дождя о защитный купол и пускать светлую слезу, продираясь то через витиеватый слог, то через выдуманные писателем невзгоды.

Кто знает, может, в подобной обстановке кто-нибудь написал очередное бессмертное произведение; не зря же среди литературоведов из уст в уста передаётся легенда о господине Ратшине, написавшем выдающиеся и, не побоюсь этого слова, классические реалистические произведения москанийской литературы в непогоду, сидя в публичной библиотеке. Легенда легендой, а толика правды в ней вполне может быть.

— Не болеть, Саш.

— И тебе, Коль, — вздохнул я, готовясь к маленькой перепалке.

Но старый друг стоял, мял в руках шляпу, а с плаща, который он не оставил на вешалке у входа, стекала вода, вздыхал аки барышня и никак не мог поднять глаза.

— Что-то случилось? — мягко спросил я.

— Да я это… Саш, а у тебя тут остаться после закрытия как-то можно? Я тут бегал, подсобирал кое-чего, хотел тебе про Тиррею и Флавиев рассказать. А ты, балда, дома не бываешь!

Я пробурчал что-то вроде «суд меня оправдает» и крепко задумался.

Способы наверняка были, Лена же просочилась. И бумагу показывала, и я даже мельком глянул, что там понаписано-то.

— А тебе ничего там покопать не надо? — закинул я удочку. — Чтоб долго, а времени… ну так себе?

— Ещё бы! — закивал Колька. — Ты, знаешь, круглосуточно можешь заниматься изысканиями, а мы, бедные простые…

— Дуй к Морж… то есть к Этельстану Парамоновичу, скажи, кровь из носу ночью надо покопать архивы.