Вне памяти

Одна нога зд… — другая вместе со всем Колькой уже, похоже, была там, и теперь непосредственное начальство должно было, кряхтя и жалуясь на жизнь, выплывать дирижаблем из-за крепкого дубового стола, перебирать бланки пухлыми пальцами и спрашивать, откуда ему на голову такое чудо чудное, диво дивное. Видеев, конечно же, трещать без умолку будет, пока бумагу не вручат вместе с печатью — а может, за печатью пошлют в канцелярию, а там только пыль, пауки и Светлана Алексеевна, едкий одуванчик, а то и вовсе никого, следовательно, мне надо найти вот прямо сейчас запасной ключ.

Но Света была на месте, так что обратно ко мне Колька примчался с документом, сделанным по всей форме. Мы с ним выпили чаю и поболтали о временах нашей безалаберной юности, я проследил за тем, чтобы Степан закрыл всё правильно, одобрил (и молодой человек зарумянился не хуже девицы) и повёл Кольку за собой наверх, рассказывая, чего делать не стоит, куда пойти отлить и почему стоит вести себя прилично. Он почтительно внимал.

— А тебе самому-то нравится? — забравшись с ногами на стул, спросил он.

Я пожал плечами. Работа, мол, такая. И сказал:

— Сейчас будешь рассказывать или потерпишь?

— Чай, потерплю, — ухмыльнулся Колька. — Девицам представлюсь, ты их мне представишь, поди, а потом, типа…

— Это Олеся. Олеся, — обратился я к бесшумно подошедшей к нам от окна девушке, — это Николай Николаевич Видеев, маг, юморист и просто человек-анекдот.

— Тот самый? — Олеся уставилась на Кольку огромными глазами. — Тот самый Видеев, который написал «Сюиту гравитации» и изложил основные принципы магосинтеза?

— Может, и я, — скромно ответил Колька.

Я закатил глаза. Вот уж кого могила исправит!

— А я думала, Александр Олегович будет рассказывать, — поникла девушка.

— Нет уж, — твёрдо сказал я. — Я устал, да и не для рассказов я тут сижу. Сама-то многое поняла из того, что я рассказывал?

— Не очень.

Я кивнул и протянул руку к закипевшему чайнику. Олеся, понятливое дитя, принесла чашки, разлила по ним заварку, принесла сахар, пока я доливал кипятка, и уселась на табурет, поглядывая мимолётом на шарик с моделью библиотеки.

— Давай, Коль, вещай.

Но он не спешил. Размешал сахар в своём чае, пригубил, потянулся, вытащил трубку, повертел её и начал:

— В общем, история эта случилась не так уж и давно, в Роме.