Вне памяти

Конечно, в наши времена всякий может сказать, что негоже человеку и магу науки собирать сплетни, но…

История третья. Падение дома Флавиев

Я пригнулся, чтобы не стукнуться о притолку, и вошёл в тёмный, несмотря на факелы на стенах, зал остерии. Снаружи Вечную Рому уже затопило солнце, а тут царил мрак, чад и могильный холод.

Не зря же остерия помещалась в бывшем погребе. Выше-то древнее здание сдавалось для приезжих: паломники по святым местам, школяры из Марок, проезжие служители Церкви — такие люди, у которых с деньгами не всегда ладно.

Как у меня, например. 

Я постоял немного, привыкая к темноте и тяжёлым запахам. Снаружи воздух был свеж и чист, тут же всегда пахло мясом и вином. Иногда хорошим, иногда нет. В углах за грубыми столами по-прежнему сидели пьяницы и завсегдатаи, словно никогда отсюда и не уходили. Может, старый пёс Люччеци приплачивал им, чтобы создавать видимость того, что остерия нужна…

Я подошёл к стойке и взгромоздился на неудобный высокий стул. Какой придурок додумался их ставить? Понимаю, когда непотребная девица или горожанин какой, но мне в броне неудобно.

А по-другому тут не посидишь.

― Сколько наливать? ― поинтересовался кривой хозяин.

― Пару сестрециев, ― кладя на стойку монеты, сказал я.

Хозяин приподнял брови, попробовал светлые монеты на зуб, сгрёб и занялся поисками чего получше. Он давно знал меня, старый пёс Морелло Люччеци, а я знал его.

― Благородному синьору следует знать, что хорошего вина на сестреции мало, ― нараспев протянул Морелло.

― Не будет ли синьор против более… простого? Не этруйского, а фрагальского?

― Да мне много-то и не надо, ― вздохнул я, кладя голову на стойку. ― Сдачу в счёт долга запиши тогда. И чего ты ко мне синьором обращаешься?

― Нет, ― твёрдо сказал Морелло, ставя небольшую кружку с тёмно-алым вином передо мной, ― иначе отвернётся от меня удача. А синьором… да так, чтоб вон те не лезли к тебе, рвань. Не хочу со стражей дела потом иметь.

Хозяин загремел мелочью, набирая мне сдачи, я же цедил понемногу вино.

Дивно, дивно. И как сюда, в дрянную остерию, которую-то и остерией называть грешно перед Отцом, попало такое хорошее умбрийское вино? Не иначе, поставщика придержали за яйца, когда подсунул очередную дрянь за невообразимые деньги. Морелло свято чтит желания клиентов и дерьма не подаёт. Ну, если только не платят, тогда и такого подаст.

― Вот, держи, ― высыпал он мне горстку монеток. ― Зайдёшь вечером, отдам оставшееся.

― Да не надо, лучше подай из еды чего.