Привкус крови во рту

 

Приехав, Алексей застал Вячковых, укладывающих чемоданы в багажник, и получил более подробные инструкции от хозяйки. Они умчались, а он привычно прошел по комнатам, проверил печи и электричество, прибрал мусор… Ну захотел немножко чаю попить. Разве это грех? 

Но ждать очередных проверок от хозяйки не хотелось.

Вздохнув, он выключил телевизор – тот погас как раз на начале обращения главы Ганзы из Любека. Древний дед, с головой лысой как древний камень, в очках с тонированными стеклами сидел в инвалидной коляске перед прозрачной пластиковой кафедрой с усиками микрофонов.

Алексей выключил сетевой фильтр у телевизора, выкинул пакетик-пирамидку в мусор, остатки чая вылил, кружку сполоснул и поставил в сушку. Воду под раковиной перекрыл. 

И напомнил себе, что после того, что он отчудил в университете и это неплохо, надо быть благодарным и за такую подработку. Вячковы на хорошем счету у Ганзы, небольшие крохи благ, которыми пользуются они, перепадают и ему. А чаю он и у себя попьет.

 

Алексей вышел из дома, запер дверь. Свет над крыльцом гасить не стал – над дверью блестел ганзейский знак. Желтый глаз с вертикальным зрачком, окруженный чешуйчатым кольцом. Пусть все видят. Только идиот тронет жилище тех, к кому благосклонна Ганза. 

Алексей прошагал по дорожке из каменных пластин через шуршащий опавшими листьями сад. Вышел за ограду, запер кованую калитку, увенчанную кружком с буквой “W” – Wjachkovi. 

К калитке соседнего двора как раз подходила соседка, госпожа Мирославина.

С Алексеем она не здоровалась. Мирославины въехали в этот дом недавно и, увидев также выходящего со двора Алексея, приняла его за хозяина или хозяйского сына и заговорила с ним в высшей степени радушно. Вначале вздрогнула, когда он представился, потом спала с лица, когда на крыльцо вышла госпожа Вячкова и окликнула Алексея, поинтересовавшись, почему Алексей обошел вниманием печку в пристройке. А тот улыбнулся Мирославиной – и на прощание, и видя ее выражение лица – и вернулся в дом Вячковых. С тех пор и не здоровалась… 

Улица была пустынна. Такая стояла ночь… Удивительно, что пава Мирославина нынче припозднилась. 

Приближаясь к знакомой остановке электробуса, Алексей почувствовал, как пенкой подходит в душе нехорошее предчувствие. 

Поздно. 

Последний на сегодня транспорт ушел, судя по расписанию, десять минут назад. В праздничную ночь передвижение по городу прекращалось до утра, Новгород замирал.