Перекресток пяти теней

Очень скоро по деревне новый слух пошел: про то, как ведьма Мишку приворожила и теперь понемногу начнет его жизненную силу пить, дабы молодости и красоты не лишиться.

Двадцать первый век на дворе, а в их деревне началось сплошное мракобесие. Сначала Денис с Мишкой посмеивались на пару, потом друг огрызаться начал, а затем, когда мать подсыпала ему в чай каких-то отворотных травок и едва сама не отправила на тот свет, собрал вещи и ушел к Татьяне насовсем. Та всяко адекватнее деревенских дур казалась: умная, образованная, за словом в карман не лезла, анекдотов знала — хоть сборники издавай.

Лишь время от времени проскальзывало нечто во взгляде — опасное, хищное, аж в дрожь бросало. Мишка и сам несколько раз упоминал, будто зазноба его иной раз так посмотрит, будто съесть хочет. Вроде в шутку рассказывал, похваляясь мужской силой и счастливой личной жизнью. Денис честно завидовал ему самой белой из возможных завистей и всегда вступался и за него, и за Татьяну. Они очень красивой парой были.

Однажды подошел Денис к калитке — они с Мишей на речку собирались рыбу ловить, — хотел постучать, как вдруг отворилась дверь баньки. Оттуда в клубах жемчужного пара вышли Мишка с Татьяной и окликать их, друг от друга отвлекая, стало совестно, да и неловко. Вряд ли Мишка обрадовался бы тому, что на его зазнобу, в чем мать родила пребывающую, кто-то пялится. Денис отступил, но уходить не стал, кинулся в кусты: дорога вверх на пригорок вела, его тотчас приметили бы.

План был прост: пересидеть, пока в дом не войдут, обождать минут двадцать и вылезти, постучать, будто только-только пришел.

Однако одним глазом Денис подсматривал все равно. В восемнадцать с небольшим кто ж откажется от подобного зрелища?

Мишка зазнобу свою то по спине погладит, то по упругой ягодице; Татьяна рук не убирает, льнет к нему всем телом, грудью о живот трется и призывно выгибается. Как кошка, хотя представлялся почему-то Денису в тот момент зверь гораздо крупнее и опаснее. Подхватил Мишка ее на руки, Татьяна его ногами за пояс обняла, а потом клубы пара, которые давно уже истаять должны, накрыли ее, словно саваном.

Как рассеялись они, на месте красивого лица девичьего возникла оскаленная волчья морда. Мишка и понять ничего не успел, дернулся лишь, Татьяна подалась вперед и отгрызла любовнику половину лица.

Неправдоподобно-алая кровь до сих пор виделась Денису в кошмарах. Он не помнил, как очутился дома, под каким деревом расстался с завтраком.