Перекресток пяти теней

— Злодей? —— поинтересовался он, улыбнувшись уголками губ. Даже удивительно, насколько преобразило некрасивое, тяжеловесное лицо эта доверительная улыбка, вмиг сделав мрачного, опасного типа обаятельным. — Почему бы и нет?

Скалиться в ответ Пес не стал. Не захотел он и оставаться в одиночестве, потому поспешно присоединился к трапезе, пока приятели не уничтожили всю еду и питье.

— Рассказывай, — бросил он не дружелюбно, но и без агрессии.

Незнакомец достал сигареты и закурил, выпустив по центру стола сизый дым.

— А собственно и нечего рассказывать, — сказал он. — Григория держат в районе Лефортова в подземной тюрьме Ордена. Кормление осуществляется трижды в день, предусмотрены прогулки и свидания. Камера просторная, состоящая из одной большой комнаты и ванной. Температура приемлемая. Влажность воздуха в пределах нормы. То же касается радиации и примеси опасных веществ в воздухе. К тому же…

— Сволочи… живодеры, — протянул Шак.

— Вот-вот, — согласился Рос. — Все делают, чтобы унизить. Уж лучше бы голодом морили, скоты!

Незнакомец опустил взгляд, чтобы не выдать иронии и торжества, вспыхнувших в темных глазах. Старый анекдот о том, что вызвать панику в толпе удастся, попросту вооружившись мегафоном и табуреткой, встав посреди площади и во всеуслышание рассказывая насколько все хорошо вокруг и никакой (то есть абсолютно никакой!) опасности нет — как нельзя лучше работал на не блещущих умом метаморфах.

— Жаль Кабана. Очень жаль, — Пес допил пиво и грохнул опустевшей кружкой по столешнице.

— У него же днюха скоро, — вспомнил Шак. — Всей оравой хотели в «Йожин с бажин» покутить. А теперь все — обломинго из-за проклятых тупых упырей. С какого такого ляда мы вообще на них смотрим? Почему подчиняемся? — спросил он и с хрустом перекусил куриную косточку.

— Они сильнее, — заметил незнакомец. — Как и некроманты.

— Еще одни упырюги… — бросил Шак и сплюнул прямо на пол.

— Все вокруг верят в эту чушь! — зарычал Рос. — Они сильнее лишь потому, что мы так думаем. А думаем, поскольку нам внушили эту мысль! Ведь мы живые! С детства нам талдычили не идти против зажравшихся тварей, сидящих на миллиардах и горах золота, копящих заклинания да колдовские книги. А детские установки самые живучие. Это я вам как почти психолох говорю.

— Психоолух, — снова сплюнул Шак (на этот раз под стол).