Перекресток пяти теней

— Он же мужик взрывной, наверняка посмотрел на человечка косо, тот и побежал жаловаться, а некроманты хоть и сами по себе, всегда на поводке рыцарей водят.

— У… — протянули в унисон Рос и Шак. — Этого мы не оставим. Нельзя такое спускать!

— Да, — постановил Пес. — Человечка надо проучить, и всю эту кодлу — тоже. Как думаете, сколько Некр готов отвалить деньжат, лишь бы с его драгоценным «якорем» не случилось ничего непоправимого?

— Ы… — выдал Шак вместо ответа.

— Много, — сказал Рос.

Официантка в сопровождении подруги принесла заказ, улыбнулась незнакомцу и принялась расставлять блюда и кружки, забирать опустошенную посуду, что-то отвечать, плотоядно зыркавшему в ее сторону Шаку.

Очень скоро разговор продолжился. Даже начал вырабатываться план по поимке обнаглевшего в конец и больно уж борзого для своей расы человечка, но незнакомца уже не было среди них. Зачем? Ведь метаморфы увидели цель и поняли, как следует действовать.

Винтовая лестница вывела его на первый этаж к гардеробным. В столицу пришли холода и, несмотря на лето, закуток с вешалками ломился от курток и ветровок, а свалка из зонтов представляла забавное зрелище.

Верхней одежды у него не было, но гардеробщица все же окликнула:

— Извините, вы налегке?

Молодая девушка, а не престарелое убожество, какое привычно видеть на подобной должности. Наверное, восемнадцать лет ей все же исполнилось, однако агрессивный макияж, страз в носу и красные волосы превращали ее в четырнадцатилетку. На образ беспроигрышно работал невысокий рост, черная майка с названием какой-то рок-группы, полоска ткани на бедрах в крупную серую клетку, по недоразумению названная юбкой, красные гольфы и берцы.

Эдакий непосредственный подросток с норовом матерой хищницы, засматривающейся не на сопливых сверстников, а «козлов» побогаче. Видимо, он попал в категорию, вызывающую ее интерес. Прискорбно, но он всегда куда-нибудь попадал.

— Именно так.

— А вы… — все же отпускать его просто так девушка не собиралась. — Случайно не тот актер… ну… э… из Дозоров?

— Вряд ли, — хмыкнул он и подумал, что удивлен: нечасто его опускали до звания «актера из ну… э…».

За поднятое настроение следовало отплатить, и он назвался: — Дмитрий.

— Маха! — радостно откликнулась та. — То есть, Мария. Освобожусь после двадцати трех.

— Буду иметь в виду, — хмыкнул он, толкая дверь и выходя в вечернюю прохладу.

После душного жаркого подвала приятным казался даже напоенный автомобильными выхлопами воздух вечерней Москвы.