Перекресток пяти теней

Да хотя бы упоминания Божеств и их Антиподов. Однако человечек снова удивил.

— Этот Роман такой же, как ты?

— Не совсем, но тоже сверх… то есть существо сверхчеловеческой природы, — пояснил Некр.

— У него вполне нормальное имя. А у тебя — нет.

— Сущность схожа, а специализация и клан другой, — ответил Некр чистейшую правду. А смысл скрывать? Человечек, получив от него знания, если только книгу напишет фэнтезийно-мистического толка. Никто и никогда ему не поверит. И он знает об этом, как никто. — Я некромант, если еще не понял.

Нахожусь между вашей людской Явью и Навью: миром потусторонним и загробным. Я был человеком, но очень давно. Прожил длинную жизнь и умер, но возродился, чтобы встать на Рубеж меж жизнью и смертью. Именно потому у таких, как я, не может быть ни рода, ни племени, ни даже имени. Страшно?

— Нет, — ответил Евгений, которого Некру все чаще хотелось звать просто Жекой, и пожал плечами. — Скорее, интересно. А Роман?

— Он принадлежит Ордену. Тем, кто в еще легендарные времена поклялись хранить человечество от разных напастей, в том числе и от тех из нас, кто начинает копить силы за чужой счет, как та твоя ведьма.

— Не моя!

Некр фыркнул.

— У рыцарей все иначе, хотя они тоже… возрожденные. Погибают молодыми и в бою, жизни не знают, вот и смотрят на мир и вас, людей, широко распахнутыми наивными глазами. Инфантилы и альтруисты, брр… — он сморщил нос, вызвав у пассажира короткий смешок. Похоже, Роман не произвел на того впечатления. Вероятно, к лучшему.  — Но имена они сохраняют: как собственные, так и рыцарей, избравших их из числа людей.

Именно потому в Ордене ты найдешь множество Алексеевых, Иоанновых, Святославовых, Ибрагимовых, Давидовых, Мухамедовых и мало ли кого еще, но ни одного Крылова.

— А есть другие?

— Метаморфы и всякого рода колдунье с ведьмами, среди коих попадаются не только кровожадные твари, но и знахари с ворожеями. Последние, считай, почти люди.

— А метаморфы, значит, оборотни?

— Не совсем. В зависимости от того, насколько сильны, могут обращаться во всяких зверушек.

Кого-то едва-едва на мышь хватит, а другой тигром обернется или аж драконом. Метаморфы тоже стоят на границе, но иной: между людским и звериным. Сказку про доктора Джекилла и мистера Хайта слышал? Ну вот примерно о том.

— Обалдеть. А…

— А вампиризм — крайняя форма истощения, которую может подцепить любой сверх, если будет сорить силой. Последний шанс не отправиться в небытие, — угадав очередной вопрос, сообщил Некр и скрипнул зубами.