Перекресток пяти теней

Дари обратила на него внимание исключительно из-за очков с голубоватым отливом линз в черной квадратной оправе — оригинальный аксессуар, полицейским такой несвойственен.

— Хорошо, — скорее всего, множество находящихся здесь людей считали ее последней дурой. Дари не собиралась выяснять у них главных, по их мнению, вещей: ни пола и возраста убитой, ни как именно нанесена смертельная рана, улики, само собой, ее тоже не интересовали. Зачем лишняя говорильня, если все видно и так?

Дари совсем немного сощурила глаза, рассматривая бледную копию убитой девушки.

Для нее астральное тело — вернее, энергетический слепок с тела настоящего —  практически не отличалось от реального, уже увезенного в морг.

— Лет двадцать пять, миниатюрная, светлые волосы, глаза бледно-серые. Вначале оглушена, потом заколота в сердце, — она могла побиться об заклад, что полицейские, застывшие за ее спиной, переглянулись. Оборачиваться она не стала: боялась не совладать с лицом и злорадством в глазах — ни к чему злить людей понапрасну, а вот слегка щелкнуть по носам — отчего бы и нет?

— Все так, Шерлок.

Только вначале закололи, а уже затем она ударилась головой.

Чушь, и первый же эксперт это подтвердит, но нет ни малейшего смысла спорить. Нечто настойчиво блестело в шаге от жертвы — в кустах. А еще астральное тело было словно запорошено серебряным песком, оно сияло капельками чистейшей силы, которой у обычного человека просто не могло быть.

— К тому же она не блондинка, а шатенка.

— Крашеная, — вставил еще один полицейский, кажется, к неудовольствию первого. Ах, да. Остаточное тело не передает искусственно нанесенных красок: ни макияжа, ни химических составов, которым люди этого времени меняют цвет волос, ни одежды. Девушка лежала, как она есть, в своем естественном виде, соответственно, и сказать о ней ничего точнее не выходило. Она могла быть как студенткой, засидевшейся в гостях, так и проституткой, которую зачем-то понесло в парк.

А еще она могла гулять здесь со своим кавалером, который специально привел ее на плохое место, где и убил.

— Я могу подойти?

— Если туфельки не боитесь запачкать.

— Ах, как остроумно, — туфли она скинула. И вовсе не из опасения налепить на каблуки грязь. Дари поморщилась от могильного холода, пронзившего ее через подошвы, постояла пару секунд, привыкая, и двинулась к «телу».

Очень странный остаточный шлейф.