Перекресток пяти теней

Живые не могут не стариться, ведьмам и колдунам для того, чтобы тело молодым сохранять, убивать приходится, чужие годы к своим прибавляя.

— Ты не кажешься скрюченным стариком, — заметил Женька.

— Много ты обо мне знаешь… — Эд вздохнул, достал расческу и провел ею по усам. — Некроманты умеют многое. В том числе облегчать телесные недуги. Мне девяносто восемь лет, и, поверь, живи я как обычный человек, давно проклял бы столь долгое существование. Неужели, Некр тебя не просветил?

— В общих чертах…

— Рыцари погибают быстро, потом возвращаются… или нет.

Остаются в том возрасте, в котором совершили переход. Мы, некроманты, живем людьми долго, до самой старости. Потом, если возвращаемся, то молодеем в одночасье и уже больше не меняемся. Так-то.

Стало не по себе. Все же не привык Женька к подобным разговорам о смерти.

— И Некр также?

— Разве он особенный? Некромант, как и все, только древний и очень сильный, недаром глава Гильдии.

Женька хотел спросить еще что-нибудь: наверняка дурацкое, но сейчас важное… и застыл.

Облако ароматов корицы и ванили, оттененное ноткой красного апельсина с примесью кофейного послевкусия, обволокло его мягко и в то же время крепко — не вырвешься. Женька готов был поклясться, что ощутил прикосновение к щеке. Мгновение спустя та же мимолетная ласка коснулась губ и невыносимо захотелось прикрыть глаза, забыться...

— Ксения, прекрати, — наставительно-скучающим тоном потребовал Эд, и все тотчас же прекратилось.

Немало разочарованный Женька тряхнул головой, отгоняя приятный дурман и уставился на… ребенка.

— Ну вот. Все испортил, — из-за портьеры высунулось круглое личико девчушки лет восьми с курносым носом, темно-серыми глазами на пол-лица и мелкими светлыми кудряшками.

— Правильно сделал. С людьми играть нельзя.

— Это с едой играть нельзя, — возразила она и подошла к столу. — А мне конфетку можно?

Старик с показательно тяжким вздохом подхватил ее и устроил у себя на колене, слегка покачивая.

— Ее матушка у нас в кордебалете танцует, — пояснил он.

— А Ксения, значится, к нам забегает: скучно ей одной в гримерке сидеть.

— И дома тоже скучно, — сказала она, по-свойски и ничуть не боясь хлопнула Щукра по высунувшемуся из сены щупальцу, ловко ухватила избранную им конфету, развернула и засунула в рот. — А ты теперь у нас работаешь, Жека?

— Вроде как, — Женька покосился на конфеты, но решил, что четырех конечностей существа и двух рук маленькой девочки в битве у вазочки вполне достаточно, чтобы еще ему туда лезть.