Пыльные цветы

Но шутки стали обычной частью их общения.

- Лили хочет забрать новичка, - сказала Ева.

Тонкие брови Ноа приподнялись в искреннем удивлении:

- Зачем?

Касательно Лили он никогда не предполагал никаких непотребств, и Еве даже стало обидно. Ей почему-то не нравилось, что Ноа мог так думать о ней.

- У Лили есть знакомый, который сделает документы. И ты знаешь Лили. Она хочет помочь.

Ноа задумался. Сейчас он тоже не походил на легкомысленного фейри, испачканного серебристой пыльцой благословения. Его взгляд оказался на удивление пронизывающим, так что Ева даже почувствовала себя не по себе.

- Хорошо. Пообещай, что вы за ним присмотрите.

Когда фейри давали обещания, они не могли их нарушить. Люди, конечно же, были в силах, но обычно, когда их просили пообещать, это означало, что эльфы им доверяют.

- Конечно, - сказала Ева. – Я присмотрю за ним, как за самой Лили. Иначе сестра мне голову оторвет.

Ноа хмыкнул и подмигнул:

- Тогда помогите ему. Это будет забавно.

Он давно жил среди людей, Ева не сомневалась, если бы хотел, Ноа мог бегло говорить на английском.

Но он как будто специально растягивал гласные, оставлял этот едва уловимый акцент, словно подчеркивал, что он нездешний. Как будто уши или хвост оставляли сомнения.

Он вернулся к карте, теперь не такой задумчивый, отстукивая тонкими пальцами на столешнице какой-то ритм. Ева подумала, что такой Ноа куда привычнее, видеть его отрешенным было слишком странно. Это как будто беспокоило, хотелось, чтобы он снова привычно улыбался.

- Почему ты о нем волнуешься?

Ноа поднял голову, как будто удивленный, что Ева еще здесь.

Легкомысленно пожал плечами, и знаки татуировок свились вдоль ключиц.

- Я знаю его семью. Мне тоже голову оторвут, если что.

Выходя, Ева подумала, может, Ноа даже видел этого эльфёныша когда-то маленьким. Уж Ноа точно старше, чем может казаться.

Большой дом достался от родителей. Когда-то Ева и Лили выросли здесь. Около двери в гостиную, в самом низу на обоях до сих пор оставался позорный рисунок Евы: короткая схема, как пробраться за диванами мимо родителей.

После смерти бабушки родители переехали в Колорадо, где вознамерились заняться семейным ранчо и поставить его на ноги. Отец распрощался с работой в банке и «вернулся к истокам», как он говорил. Мать тоже с удовольствием сменила садовые перчатки на ковбойскую шляпу. Когда Ева приезжала к ним, то неизменно удивлялась: она-то привыкла считать родителей «городскими жителями».

Для одной Евы дом был великоват.