Три нянюшки

  -- Известно мне, -- говорит, -- кто тут разбоем промышляет. Слыхала я, и не раз, о его мерзких делах. Не волнуйтесь, милые подруги -- я до ненасытного чучела доберусь, малыша отниму и назад принесу!

  А две другие няньки всё воют… Поняла наша леди, что их увещевать мало толку. “Чем вот так зря расходовать пыл, собирайся-ка ты, лапонька, в дорогу!”

  Тут она резво скинула фартушек, в один миг избавилась от туфель и чулок («Только помешают в погоне за этим зелёным чудаком – он ведь бос, он ведь помчит быстрей ветра!») Обвязала кудри косынкой, чтоб не били по плечам, и, не сказавши даже «God be with ye!» двум другим нянюшкам, ринулась прочь из дома.

Только увидали соседи через кирпичный забор, как мелькнула её тень. Только слышала тётка Гарриет в своей лавочке, как протопотали пятки по мостовой...

  -- Ох, да это, кажется, наша Рози! -- вскрикнула Дженет. Обняла старую тётку-лавочницу на прощанье, бросила в сумку пакет муки -- и домой, как нельзя более спешно. Материнское сердце ей подсказывало: раз нянюшка отлучилась, значит, беда какая-то с детьми.

  Тем временем мисс Розалинда прибежала в рабочие кварталы. Волшебное зрение, которым её наделил подгорный народец, в ночной тьме не совсем хорошо работало -- но всё-таки это было ВОЛШЕБНОЕ зрение, а потому она смогла разглядеть на глинистом склоне, ведущем к сточному каналу, следы ног (или -- лап?..) странной формы. “Знаю, знаю, кто тут побывал! Ох, негодяй, смотри, -- перепадёт тебе и от мистера Фанни, и от жены его!”

  Бросилась нянька к подножию склона, пролезла на корточках под решётку канализации, зашлёпала по туннелю… Недолго шла -- может, полчаса, может, и меньше; для сдержанной, чопорной англичанки это -- не великий срок.

Вышла она в итоге к развилку, и подалась туда, где туннель становился шире. Вскорости увидала свет.

  -- Что же это? -- притворно ахнула Рози. -- Кто в такой грязище живёт?

  -- Я живу, -- захохотал старый Сикль-Фут. Сидит он под стенкой, на гончарном круге что-то лепит; вертит его туда-сюда своими длинными пальцами… А рядом сидит малыш Джимми, играет шерстяною пряжей.

Шерсть на ушах у большого кота намотана, и наш пузан из неё нитки сучит.

  “Даже в норе у нечисти должно быть уютно”, -- поняла мисс Хрустальные Глаза, -- “если эта нечисть -- наша, родная, английская!” Умилилась до крайности. Подошла к Сикль-Футу и, не открывая ему, зачем вторглась в логово, тихо сказала:

  -- Пустите меня посидеть у вас немного, сэр.