Будни некроманта

Меж раздвинутых штор свисал причудливый ламбрекен, а на стенах, что глядели из перспективы, угадывались потемневшие от времени голландские подлинники с изображением разнообразных фруктов, призванных, как всегда казалось доктору Мерцу, стимулировать аппетит у всех, кроме него. Не то чтобы он не любил употреблять в пищу фрукты. Нет, он весьма хорошо к ним относился. Но сам принцип нарисованной еды невероятно претил, и если хороший пейзаж еще мог пробудить у него интерес, то натюрморты вызывали неосознанное отвращение, словно он только что попробовал их съесть и уже изрядно пожевал холста с масляной краской.

Поэтому он считал, что еду нужно есть, а не рисовать. При этом яблоки, скажем, на деревьях, у него никакого неприятия не вызывали. Противны были лишь те, что на столе.

– Мы сначала думали, – говорила Лика, – что нас решили разыграть… я попросила Мишу увести их, но как только он коснулся руки… ну, это бред какой-то… она была настоящая, понимаете? Его чуть инфаркт не хватил. Смотрите!

Остановившись на нетоптаном снегу, все с интересом наблюдали.

На украшенной голландскими натюрмортами кухне сидели трое. Пили чай, иногда поворачиваясь друг к другу, чтобы что-то сказать, и на первый взгляд в их силуэтах – двух больших и одном маленьком – не было ничего необычного.

Однако приглядевшись, можно было заметить, что на лицах у них нет носов.

А при еще более внимательном рассмотрении становилось ясно, что носы у них все-таки есть, но лучше б их не было.

– Зима, – ошарашено резюмировал картину Ансгар, – время депрессий.

Но я еще не видел людей, настолько погрузившихся в печаль, чтобы стать похожими на трупы многолетней давности. К тому же они, кажется, недавно из земли.

– Что же делать, – безо всякого выражения сказала заказчица. Она дрожала.

– Они явно пришли сюда на своих ногах, – доктор Мерц огляделся, – и вон то, из угловой калитки – их следы. Что у вас там кроме леса?

– Ничего.

– Прекрасно. Когда я уговорю их вернуться в могилу, поставите в лесу памятник, чтобы больше не выходили.

– За этим их и ставят? – спросила Глафира. Ее карие глаза были огромны, а на щеках внезапно появился румянец. Наверное, забыла напудриться.

– Я не могу видеть этот ужас, – проныла Лика, отворачиваясь.

– Давно они здесь? – спросил Мерц, понаблюдав за картиной в окне минут пятнадцать.

– С прошлой ночи… все ставят чайник, пьют чай…

– А потом все внезапно одновременно поворачиваются к двери, – заметил доктор. – И с этого момента начинается новый цикл чаепития.