Зелёная кровь. Собачий вальс

Чем больше население в мире, тем больше альтернативно мертвых, особенно в больших городах... 

– Ах, оставьте, пожалуйста! Это все Лига. Лига все так мило объясняет! Что бы ни случилось, ураган ли, маньяк ли, эпидемия ли – это оттого, что несчастненькая природа страдает, а люди виноваты... 

– Ну не совсем... 

– Нет, совсем! – Лаванда капризно нахмурилась, ее понесло всерьез. – Все зло, видите ли, от перенаселения! Да где оно, это перенаселение?! Ну, на юге, может быть, на востоке... Но не у нас же! Вон, кругом сколько места! Впору говорить чуть не о вымирании, а они – перенаселение! 

– Ладно, что ж.

.. 

– Нет уж, я ненавижу эти разговоры! Люди должны оставлять после себя потомство. Люди – хозяева мира, владыки. У людей же цивилизация, разум, культура, а звери, даже трансформы – только видимость разумных существ. Ну да, живые, конечно. Да мало ли кто живой! Вирусы тоже живые! И мухи – что ж теперь, будем мух охранять? Сокрушаться, если пришлепнешь? Глупо же! 

– Оставим, Лаванда.

.. 

– Знаете, господин капитан... Я, конечно, напишу, что звери под опекой Лиги и все такое... Но по совести, просто по совести... эта рысь убила двух человек. Эта тварь убила людей. Какое посредник имеет право ее прикрывать? Да взять рысь и взять человеческую жизнь – кто, по-вашему, ценнее для мира? Зверь или человек, личность? 

Человек – это ты, подумал Тео. Это ты себя считаешь ценнее любого зверя. Перл творения. Совершенство. Создание небес.

Ты никогда не поверишь, что ты, перл, тоже животное. Несколько отличающееся от прочих, но и на тебя действуют законы природы, рядовые, банальные законы природы, а не некие Высшие Силы. Дело даже не в том, что ты до самозабвения любишь людей. Дело в том, что ты до самозабвения любишь себя. 

Эту несчастную рысь надо застрелить не потому, что она порвала двоих мерзавцев, которые над ней измывались, а потому, что она могла бы потенциально порвать и тебя. Трансформы отвратительны тебе, потому что они не понимают и не могут понять, что ты – перл.

.. 

– Конечно, человек ценнее, – сказал Тео, вставая. – Но простите, красавица, мне надо справиться, закончена ли зачистка. Мне так жаль... вы не могли бы оставить мне телефон? Он может понадобиться. 

Лаванда просияла. 

– Конечно, – сказала, протягивая визитку, стараясь держать руку так, чтобы легче было оценить маникюр. – У вас такая опасная, такая героическая профессия...