Зелёная кровь. Собачий вальс

Потом погладила Гарика по голове. 

– Ах! – потрясенно тявкнул Гарик, весь подрагивая от волнения, когда процедура приветствия, наконец, закончилась. – Ты пахнешь... ах, удивительно пахнешь! Лесным зверем, да? Неужели же лесным зверем?! 

– У нас в гостях лось, – сказала Лилия. – Я знаю, что ты не видел и не чуял лосей раньше. Сегодня ты будешь работать вместе с ним. Рамона поедете искать. Пойдем? 

– Гулять? – Гарик ухмыльнулся, подавшись вперед всем телом, будто готов был завилять хвостом даже в Старшей Ипостаси, у которой хвоста нет.

Зачастил: – Пойдем погуляем. И поговорим. И я понюхаю. Я знаю Рамона, о нем знаю. Мне так жалко, что вчера не получилось! Он славный, славный парень, мы так играли, ах, ты бы видела! Пойдем! Пойдем еще поищем! – сбросил китель с плеч на спинку стула, кинул берет на стол и дернулся к дверям. 

– Эй, Гарик! – крикнула Лобелия, полная девушка, одна из тех, с кем щенок играл до прихода Лилии. – Сумку-то отдай! Куда потащил! 

Гарик обернулся.

Его лицо сделалось умильно-лукавым. 

– Я отдам. А ты мне отдай плюшечку. Мы договорились. Я ее выиграл. 

Вокруг снова начали смеяться. Лобелия подошла, выхватила сумочку из рук Гарика и раскрыла ее. 

– Не выиграл. Ты назвал не все. Тут еще трамвайный билет. Ты его не назвал. Не учуял – значит, проиграл. 

Рыжеватые бровки Гарика приподнялись драматическим домиком. 

– Я сказал! Ах, я же сказал! Я сказал – бумажка, маленькая бумажка, сказал – бумажка пахнет городом, пахнет чужими руками, ах, пахнет железом, пахнет монетами, пахнет электричеством.

Пахнет типографской краской, ах, дешевой краской. Я назвал. Ты обманываешь. Жалеешь плюшечку, – добавил он горестно и облизнулся. 

Женщины хохотали; маленькая кудрявая Астра вытирала слезы от смеха. Гарик укоризненно вздохнул: 

– Я учуял! Я же не читал, ах, нет, я же только нюхал! Я выиграл... а ты – жадина. 

Лобелия слушала, поджав губы.

Астра, запыхавшись от смеха, еле выговорила: 

– Он прав, дорогуша. Он говорил. Отдай ему плюшку, проиграла – расплачивайся. 

Лобелия достала из сумочки плюшку в целлофановом пакетике и с сердцем протянула облизывающемуся Гарику. Тот деловито разорвал целлофан, вынул плюшку и с наслаждением ее съел под хохот диспетчеров. Потом взглянул на Лилию, снова облизнулся и сказал: 

– Ну пойдем, все. 

Лилия выпустила его в дверь.