На златом крыльце сидели

Герда помахала ему, закинув руку коснулась клинка красного меча, прислоненного к спинке кровати.

Потягиваясь села, ламинат обжег ступни арктическим холодом. Девочка мотнула головой и поплелась в ванную, сонно мазнула пальцами по вентилю. В раковину ударила белесая струя перенасыщенной пузырьками воды. Из зеркала утренний ритуал наблюдает взъерошенная ведьмочка. Рыжие космы взъерошены, под глазами набухли серые мешки, похожие на заживающие синяки. Бретелька майки сползла с плеча, не хватает растянутых треников и можно будет изображать соседа алкаша.

Почистив зубы и умывшись, Герда поднесла ладони к голове. Волосы медленно поднялись, распрямились и начали укладываться косички. Подлетевшие резинки перехватили у самого черепа, зафиксировали.

Закончив с прической пошлепала на кухню, рухнула на стул и положила голову на стол, раскинув руки. Дверца холодильника распахнулась, сковородка загремела на плите.

— Гаст… — протянула Герда. — Сделай яичницу…

— С сосиской?

— Да…

Под сковородой вспыхнул голубой венчик, а на тумбу рядом опустилось два яйца и сосиска в пищевой пленке.

— Ты в порядке? — Сказал призрак, наливая в сковородку оливковое масло. — Выглядишь не очень. Простудилась?

— Нет… просто кошмар приснился.

— Какой?

— Ну… наша первая встреча…реалистично так, словно опять там оказалась… брр!

— Я бы не назвал нашу встречу кошмаром… что бы мы делали друг без друга? Я бы небось бродил по лесам, а ты…

— Стала бы собачьим кормом.

— Ну…

— Давай не будем об этом? Прости что назвала кошмаром, но страшные сны так именно так называются!

— Ладно-ладно! Ох…

— Прости… просто эта псина… ни как не идёт из головы…

Призрак разбил яйца и посыпал нарезанной петрушкой.

Налил в высокий стакан персикового сока, поставил перед Гердой и спросил:

— Хочешь обсудить?

— Нет. Что было, то пошло на… лесом.

— Вот и ладушки. Тебе глазунью или размешать?

— Второе, пожалуйста.

***

Покончив с завтраком сверилась с прогнозом и видом из окна. Двор утопает в лучах утреннего солнца, задорно искрящегося на покрытой росой лужайке и окнах соседнего дома.

Вдоль дома к остановке идут взрослые, с одинаковой печатью безразличия на лицах, свойственной людям утонувшим в рутине и не проснувшимся до конца.

Встав перед шкафом с высоким зеркалом переоделась в милитари бриджи с ремнём сплетённым из оранжевого паракорда. Набросила футболку с лицом комиссара Кайфаса Кайна на груди. Под принтом красуется надпись: The real hero's are running away.