Адовы (*60 иллюстраций)

Это ли не мучение?

– Ну ма-а-ам, – протянул демонёнок. – После долгой поездки неплохо бы и встряхнуться.

– Сначала выбери себе комнату, а там уже лижи, что хочешь, – расставила всё по полочкам вампирэсса. – И никогда не спрашивай разрешения… Кто на тебя так дурно влияет?

Даймон пожал плечами, не став кивать на сестру.

– Можно даже палец в розетку? Как Маре?

Мара тем временем ответственно совала оба пальца в проём, но безуспешно. Кожа поверх костяшек почти не проводила ток.

Старая розетка не реагировала на девочку-костяшку.

– Всё можно. Только не забудь пальцы намочить. А то будешь тыкаться как этот

Несмышленыш, – добавила Блоди.

Она понимала, что сын растёт излишне скромным для демонёнка. Пока его родичи рвали души грешникам и пытали бывших мучителей в аду, этот задохлик в очках здоровался со всеми, спрашивал разрешения и даже – только бы прочие демоны не прознали – читал надписи сначала на заборах, а потом и… книги! Узнай об этом хоть маломальский слабый демонический выводок и Адовых разберут по кусочкам за неподобающее воспитание отпрыска.

Даймон переступил порог следом за родителями, пригляделся. Посреди коридора сидел пудель, похожий на сахарную вату. Только состоял он из пыли и грязи. Весь в штукатурке, пудель наматывал новую грязь на хвост, исполняя функцию метлы. Тот вращался со скоростью пропеллера и иногда казалось, что сам хвост виляет собакой.

Пыль после удара осела на лампочку, та мигнула.

Пукс заинтересованно поднял морду на неё и, обнажив клыки, зарычал. Затем как следует гавкнул. Поставщик электроэнергии словно не выдержал волнового направленного удара и взорвался, ярко озарив прихожую предсмертной вспышкой.

Повсюду посыпались стеклышки. Они, как пудра поверх пончика, осыпались на неугомонного, но довольного пса.

– Какая яркая маскировка, Пукс! – восхитилась Блоди. – И лампочка эта ни к чему. Я как раз хотела повесить тут нашу фамильную хрустальную люстру.

Глядя на неё, у меня начинается изжога. А куда я без неё?

– Аф! – добавил уже тише пудель.

– А пока все разуваемся и ходим голыми пятками по стеклу, – хмыкнула мать необычного семейства. – Это, к счастью, больно.

– Правильно, мрак мой, вешай, – поддакнул Михаэль. – Должны же мы когда-то разбить и подарок твоей мамы ради нашей всеобщей боли… Пукс, я уже знаю на что ты будешь лаять в следующий раз.

– Не надо говорить про мою маму, – хмыкнула Блоди.