Орден геноцида

Где-то правее и позади раздалось несколько винтовочных выстрелов – похоже, что Вилли встретила кого-то относительно крупного, но вряд ли что-то серьёзнее фухсов или фрехтенов. Сейчас, при свете дня и с активированными чарами поиска нас застать врасплох было крайне затруднительно...

Выстрел из дробовика слева. Одиночный. Всё в порядке...

И нет, это не беспечность или самонадеянная уверенность в сестре. Возможно, не так уж и неправы были некоторые предки, считавшие, что поколениями употреблять эликсиры и стимуляторы из плоти гейстов – так себе идея.

Но стоило нам оказаться в пределах Ожога, как чувства начали обостряться и без всякой магии Земли. А идущих слева и справа кузин я начал ощущать так, будто бы наблюдал за ними с пары десятков шагов, хотя нас разделяли сотни саженей. Просто ещё одно знание, приходящее из ниоткуда – идёшь и понимаешь, что с другими членами стаи всё в порядке... Чувство странноватое, но к нему привыкаешь быстро.

Чего нельзя сказать о постоянном ощущении, что где-то под землёй бьётся исполинское чёрное сердце. Пульсируя в почве, пульсируя в воздухе, пульсируя в мозгах... К такому и спустя годы привыкнуть не получается.

Поддержание заклинания поиска давалось без малейших усилий, практически без контроля. Всё равно что идёшь и просто по сторонам смотришь – даже особо стараться не нужно...

Так что заметить одиночного риппера в полусотне саженей впереди труда не составило – смазанное багровое пятно ауры дрожало аккурат в зарослях можжевельника.

Солнце ещё было низко, воздух прохладный, земля не прогрелась, так что гейст пока что дремал.

Я опустился на одно колено, вскинул винтовку, упёр локоть левой в натянувшийся ремень в качестве упора, прицелился...

Выбрал спуск «мосинки», а затем винтовка чувствительно двинула в плечо прикладом, а по ушам – раскатом выстрела.

Гейст дёрнулся и остался лежать, а я перезарядил «мосинку» и двинулся в его сторону, держа винтовку наготове.

Однако предосторожности оказались, в общем-то, излишни. Дядины тренировки не прошли даром, так что пуля вошла твари аккурат пониже ороговевшего уха – между костяными пластинами.

Достал из ножен на левом бедре широкий кривой нож и начал аккуратно потрошить монстра, пока ихор в его теле окончательно не застыл. Конечно, в этом есть и приятный момент - в отличие от обычных животных трупная вонь есть, а вот крови нет совсем.