Орден геноцида

Почему?

А потому что полиция, мать её так, не прибыла!

Причём от слова совсем. Мы прождали, наверное, с полчаса, но даже ни единого полицейского свистка не услышали. И это после стрельбы, считай, что в центре города! Хотя, вон, Хильду даже за обычную кабацкую драку ажно княжеская стража паковала. Безобразие в общем. Совсем надзиратель Кот мышей не ловит...

Каламбур? Ну, пусть будет каламбур... А раз гора упорно не шла к пророку, нами было решено выдвигаться самостоятельно. За это время Семёныч собрал пяток дюжих парней, которые выволокли тела налётчиков из лавки и запаковали их в дерюгу.

Но предварительно мы этих голубчиков обыскали – с полным на то основанием, между прочим. Никогда не отличавшаяся брезгливостью Вилли занялась тем покойником, которого подстрелила из карабина; Хильде достался бандит с двумя моими пулями в туше. Блондинка недовольно ворчала, но карманы обыскала, хотя и таким она заниматься и не любила.

Обвинений в мародёрстве мы не опасались – что в бою взято, то законный трофей.

А мы не какие-то там проходимцы с большака, а на княжеской службе вообще-то – даже Мина числится форестером при дяде, даже несмотря на то, что ей всего четырнадцать. Это замуж ей по традициям ещё рано, а вот боевое оружие в военных кланах принято вручать уже лет в двенадцать – обычно кинжал или стилет...

Нам хиршфангеры дарили на восьмилетие. А в двенадцать лет – винтовки.

- Кто такие? – спросил городовой.

- Новенький, что ли? – спросил я. – Обер-форестер Винтер, к надзирателю Коту – грабителей поймали.

Я вытянул из-под кителя висящую на шее Печать – серебряный цербер в чёрном круге – и продемонстрировал полицейскому. И подумал, что стоило бы переложить из внутреннего кармана плащ жетон лесной стражи…

- Вашбродь, - немедленно взял козырёк городовой. – Следуйте за мной.

Вошли внутрь управы.

Чердынь – городок маленький, всего четыре тыщи душ по крайней переписи – аккурат на околоток и набирается. Но место не сказать, чтобы самое спокойное, даже несмотря на маленькое население – речной порт же, а в порту завсегда какие-нибудь мутные личности ошиваются.

При этом полиции, как обычно, было мало – девять человек вместе с околоточным надзирателем на весь город. Конечно, ни с кем задиристым мы не граничим, но Ожог – это вряд ли лучше каких-нибудь горских княжеств под боком. Так что полиция – это так, по остаточному принципу, а больше внимания князь уделяет порубежной страже и личной дружине.