Зелёное время волхва Пинчикрякова

Вперёд теория, потому как нам тут не шутки шутить, дело серьёзное.

– Теория уже была!

– Сиди – и слушай.

***

Хуже всего было то, что начало клонить в сон. И с такой неистовой силой, что (Игорь был в этом просто уверен) Пинчикряков заметил. И это было крайне неудобно. В целом-то старик рассказывал с огоньком и вещи не абы какие, а интересные и более того, основополагающие: что на данный момент в Игоре – лишнее (целитель выражался так: дрянька), и как это лишнее выглядит, и что из себя представляет, и как зелёный порошок вкупе с Пинчикряковым со всем этим справятся, и почему надо так много времени-порошка («целая сумища, а как ты думал?»), и.

..

Игорь улавливал не всё, но насколько смог понять, предстоящее мероприятие – то же, что и спасение кошки, только грандиознее. Всё-таки человек не кошка (ну да, да, не квэрза), а зависимость – не перелом и не ушибы, посложнее будет проблемка.

С наличием проблемы Игорь согласился после того, как они, вместе с Пинчикряковым, правильно её обозначили.

Никакой это не алкоголизм! Нет, конечно нет. Однако имеется, как ни крути, некоторая зависимость. Не критичная. Небольшая. С нею и покончим. И это будет другая жизнь, даже не прежняя, не та, что было до зависимости, а лучше прежней.

Будет хорошо. Хорошо и легко. Вечера не будут забываться, вылетая из разгорячённой головы в никуда, а по утрам... По утрам его снова будет щекотать Лизка. Только теперь уж пускай щекочет! Пусть, почему нет? Злиться он не будет. Она же не виновата, что ей не тридцатник, а на десять лет меньше! Вместо того, чтобы агриться, он будет досматривать сон, только иногда, сквозь дрёму и ресницы различая ещё не разогревшиеся, лиловые утренние лучи, – а по щекам и губам уже носятся кончики Лизкиных волос, собранные в мягкие кисточки.

Нет, ну правда щекотно!.. Лизка громко улыбается. С этой врединой никогда не выспишься! Он сам не знает, как даже в полусне видит и слышит её улыбку.

– Да блин! Лиза!!!

... – Уснул, Игорёк?

– Да нет.

.. – Распахивая глаза, Игорь видит размытый натюрморт: три серебристых яблока в серебристой чаше – силиконовая скатерть на кухонном столе. Игорь выпрямляется, и следующим его кадром – всё тот же зализанный, щупленький и бодрый Пинчикряков. – Ой, дед... Ты извиняй. Это после вчерашнего... – оправдывается Игорь, встаёт и направляется к раковине.

–А ты, Игорёк, не винись, – разрешает Пинчикряков. – Я насквозь тебя вижу. И с самочувствием твоим мне всё понятно.