Полосатая жиза (нь)

Какой из мамы эквилибрист? Жаль посуду, похоже, это был любимый бабушкин сервиз. Хотя он уже немодный, так что не сильно жаль…

Все эти картинки - если они, конечно, Кате не привиделись во сне - похоже, не смогли отвлечь её от мировой скорби, настигшей её после слов Михаила Леонардовича о недостаточности высоты её дарования. Может, они и справедливы, но стали завершающим аккордом в косине неудач. Жаль, что в таком упадническом состоянии – от слов: «упасть на диван», она так и не смогла воспользоваться его добрым советом, не выбрав сферу деятельности, не связанную с сольфеджио…

Но об этом она подумает после того, когда восстановит силы.

Сначала хорошо бы хорошенько подкрепиться и отвлечься от инфернальных сфер, которые ещё никому не пошли на пользу. Кажется, несмотря на жонглёрские фокусы мамы, она не ела уже целый год. Бедная мама! Для неё отказ дочери от еды всегда был страшным стрессом. Жаль, что она сейчас на работе, а то б порадовалась за дочь – приняла вертикальное положение, ищет еду.

Катя оказалась на кухне - её туда будто магнитом притянуло, и с восторгом обнаружила, что на столе под салфеткой спрятано что-то съедобное. Вот так удача!

«Так! Что тут у нас? – снимая интригующую салфетку и включая электрочайник, бодро проговорила про себя Катя. – Как там говорится в Милкиных банальностях? Голод – не щётка? Пора браться за эту щётку и прекращать бессмысленную хандру! От неё девушки могут безвозвратно потерять человеческий облик!

Подумаешь, оваций не будет! Так что же теперь, от голода помирать? Или застрянуть с римскими плакальщицами в тени миров?», – вздохнула она.

А когда чайник закипел, а чай заварился, Катя уселась за стол и, не ощущая вкуса, съела бутерброды с ветчиной и все пирожки – то ли с печёнкой, то ли с картошкой. И запила всё это большой чашкой обжигающего чая – то ли чёрного, то ли зелёного. Неважно это, главное – жидкий.

«Вот так! Похоже, мои нерастраченные силы почти восстановились, – удовлетворённо подумала Катя, отодвигая пустую посуду.

И уже почти бодрой походкой направилась в свою комнату. К телефону – чтобы позвонить Милке. У неё сейчас была настолько плохая борозда, что даже Милка со своими банальностями её не испортит.