Придорожная трава

Илья понимал, что нет никакого смысла его будить и что-то выговаривать — Мишка все равно не вспомнит ни слова, когда протрезвеет. Но высказаться сильно хотелось. Еще сильней хотелось шарахнуть Мишку мордой об стол.

— А ну просыпайся, падла! — Илья дернул Мишку за ногу в грязном ботинке.

Мишка издал долгий, мучительный стон.

— Вставай, зараза! Я пятьдесят баксов за твою кодировку всего неделю назад заплатил! Какого ты опять нажрался-то?

Мишка шумно, со всхлипом, вздохнул и сел, опустив ноги на пол. Глаза его были безумными, но он пытался придать лицу осмысленное выражение.

А может, попросту хотел сфокусировать взгляд на «Столичной».

— Илюха… — заговорил он хрипло. — Болото. Кругом болото. Сыро, холодно. Дома провалились, сгнили все. Деревьев не осталось. Как жить, Илюха?

— В окно глянь, болезный, — Илья похлопал его по плечу. — До белочки-то еще неделю пить надо.

— Говорю тебе: болото кругом. Гниет. Как нарыв, изнутри гниет. Страшно.

Илья внезапно вспомнил, что снилось ему перед рассветом.

Ясный, осязаемый сон. Сапоги проваливаются в вонючую жижу, под рукой ломается тонкий ствол гнилого деревца… Как нарыв, действительно — нарыв. Потому что внутри происходит нечто, медленно нарастает напряжение, как будто рано или поздно случится страшное.

— Ладно, — махнул он рукой, — спи себе, зараза.

— Илюха, как жить-то будем? — Мишкин взгляд в итоге сфокусировался. — На болоте жить нельзя.

— Да нету болота, приснилось тебе. В окошко посмотри. Солнце светит, листики распускаются.

— Значит, будет. Случилось что-то, Илюха, точно тебе говорю. Кастрюли гнутые на земле валяются, тарелки битые. Телевизор с разбитым экраном. Нету избушки нашей… гусеницы… домики твои раздавленные… Жалко домики…

Мишка всхлипнул сопливо, так что стало его жаль. Приснился сон плохой человеку, а он спьяну и понять не может, что это сон.

— Да вон же они, домики-то! — Илья махнул рукой на полку над столом. — И кастрюли на месте, и телевизор стоит. Приснилось тебе.

Было у Ильи увлечение — клеил он дома из спичек.

Все дома, которые рубил, в спичках воспроизводил, и другие, которые понравились. Фотографировал со всех сторон понравившийся дом, а потом собирал и на полку ставил. Модели своих срубов всегда в двух экземплярах делал — дарил хозяевам, это очень людям нравилось. Оба огромных терема из Долины он тоже склеил дважды. Так они пока и стояли на полке, вместе с сотней других спичечных моделей.

— Нет, Илюха, что-то случилось.