Булгакион

Тем временем, за окном, в котором дневные лезвия солнца сменились на вечерние топорища, послышался шум веселой речи. Дщерь Эдисия поглядела в него и увидела, как в дорожных руках частокола улица держала несколько человек, которые обступили одного бойкого странника лет сорока. По виду, этот новый человек явно притопал с другой земли. Глаза весело горели огнем живой беседы, и этому гостю деревни приходилось бодро доказывать местной общине информацию об еще одном Человеке, который якобы сам Отдал Себя на Мучения. И родился Этот Особый от непорочной Девы, толи в Назарете, толи в Вифлееме.

А убили публично Его в Иудее для исполнения Замысла, но поскольку Он на самом деле Бог, то Он быстро воскрес и в данный момент Живой на небе Ждет к нему обращений.

Конечно, такая информация мгновенно притянула к путешествующему гражданину других стран свежие языки и глаза. Языки спрашивали Пилигрима:

- По твоей версии, Бог дал себя убить. Это какая-то нелепость и слабость. Что это за Бог такой странный?

А гость Антиохии отвечал:

- Настоящий и Живой.

Ведь воскрес Он на глазах свидетелей, а еще придет и в Силе. Но тогда уж, сами понимаете, надо быть готовым.

- Чем доказываются Его Всемогущие свойства? Ведь любой шарлатан может говорить о себе сказочно.

- Не каждый может одним батоном накормить тысячи человек, и воскресить мертвеца четырех дневной закваски, утишить шторм и тому подобное.

Было много вопросов - и почти всем им сбрасывался уголек ответа. Мужчина (как выяснилось по имени Пралий) повествовал про многочисленные чудеса, про фокусы полного выздоровления, про спрыгнувшее со скалы свиное стадо и главное: про Нагорную проповедь - уложенную 9-ть необычных правил, полных добра и добросердия.

Это тепло законов распятого в Иудее заставило задуматься некоторых местных. Пралий попил воды, и кто-то угостил его хлебом с бараниной. И кто-то предложил ночевать, сказав, что ночь-то прохладная. Но Пралий отодвинул последнее со словами:

- Нет уж, дойду до следующей деревни, потому что я не устал. Под утро как раз добреду и там многим поведаю интересные вещи.

Девица отошла от окна, мятежно заходила по избе. А через минуту посмотрела на портрет и в угольные глаза сказала вот так:

- Тот, о котором говорил этот, если ты жив, покрой слепом мой грех, освети зрением мою добродетель.

Когда она вторично поглядела в окно, молодые глаза ее видели, как втыкая посох в сухую вечернюю пыль, человек шагал дальше по плетке дороги.

А дверь отворил Эдисий - хозяин дома и родитель Милустины.