Позывной - "Энтерпрайз"

Из плена? Да что вы говорите, целый майор? Вот что, господин хороший. Скажите вашим хозяевам, что у нас все майоры на месте. Короче, гражданин, выход слева, просьба не задерживать очередь. Явитесь еще раз - вызову полицию".

Поэтому на все вопросы полицаев наученный горьким опытом нелегал молчал как партизан. В итоге немцам надоело толочь воду в ступе, и дело отправили в суд.

"Пятерку" за подделку документов впаяли без особой волокиты. Хотели добавить за нелегальное пересечение границы, но не смогли определиться какой.

Особых впечатлений пребывание в Гамбургской исправиловке у заключенного номер семь три ноль восемь семь не оставило. И хотя в нашей зоне, Сергею, слава Богу, сидеть не пришлось, но по всему - не тюрьма. Так - детский сад. Даже с учебкой не сравнить. Однако тюрьма, она и есть тюрьма. Хоть в Гамбурге, хоть в Сыктывкаре. Несвобода.

Не трудная, но бесконечно монотонная, работа по штамповке автомобильных номеров, которой пытались занять исправляющегося нелегала тюремные власти, опротивела Ильину еще до первого Рождества.

Сергей спрятал комбинезон в ящик, и занялся чтением. Плотно, всерьез. Тюремной библиотеки хватило еще на год. Но в конце концов это занятие ему тоже прискучило. Углубленное изучение немецкого и французского, благо, что недостатка в языковой практике не было, позволило скоротать еще пару лет. Остаток срока просто жил... Общался с мелко уголовной европейской босотой, осваивал криминальные специальности, изучал жаргон.

.. Делал это не то что бы с прицелом. Проснулось естество разведчика. Зато теперь, после нескольких лет вынужденной подготовки, случись ему вдруг выдать себя за европейского уголовника, поломать легенду не сумел бы и самый дотошный следователь.

И тут на Сергея накинулась новая напасть. Ностальгия. Начал сниться снег. Не тот эрзац, едва прикрывающий в декабре тонкой пеленой асфальт тюремного плаца, а нормальный, с морозами, метровыми сугробами и хрустом.

Так захотелось сменить сытную , но безвкусную европейскую кормежку на жидкий столовский супец, что и не передать.

Мысли о побеге начали обретать практическую форму, когда объявили о досрочном освобождении. Немецкая Фемида вдруг выпустила Сергея из своих цепких лап.

Но и того времени, что он провел за решеткой, хватило. С одной стороны ностальгия, с другой, до отвращения педантичные немецкие порядки. Ордунг достал хуже горькой редьки.