Тайна Пушкинской улицы

– Попытайся обращать внимание на что-нибудь необычное, из ряда вон выходящее…

– Посоветовала, – отрезала Леночка. – Я даже непросто обратила внимание. Мне пришлось в шкуре рептилии жить. – И уже смягчившись, извинилась. – Ты тут ни при чём.

Попрощавшись и пообещав вернуть одежду до наступления темноты, Елена направилась домой.

Витрины салонов заманчиво манили огнями, выставленными в них манекенами с застывшими улыбками и прочей мишурой, прикрывающей пластиковые формы.

На проспект ложились тени.

Долговязые, они тянулись к себе подобным, и исчезали ничего не достигнув. Праздничные одежды, люди в блестящих наполированных автомобилях, радовали Леночкин глаз, но осознание промежутка между жизнью и счастьем, куда-то запропастившемся, огорчало.

Очень хотелось есть. “Будь проклят старый, зелёный зверюга. Вскормить такой желудок”. Взгляд упал пониже груди, а ладонь легла на виновника постоянного голода. Зайти в магазин на Вознесенскую стало делом пяти минут.

Открыв сумочку и достав кошелёк из змеиной, – слава богу, не крокодиловой, – кожи, Елена отметила абсолютно пустую внутренность своего любимца.

– Счастье, счастье, эге–ге, – лениво проговорил миловидный голос, в котором с недавних пор появились чужие хрипящие нотки. – Палец потёр запачканное на тощем прямоугольнике кошелька местечко.

Пятно не являлось большим и, в общем, не бросилось бы в глаза, кабы не блеснуло.

В тот самый момент Леночка почувствовала ощутимую в руке тяжесть.

Хватило любопытства заглянуть вовнутрь снова.

Предшествовавший этому хрустальный звон, по ошибке принятый молодой особой за колыхание подвесок большой сверкающей люстры, явил начало осуществления её великого счастья. “Ради этого, – думала Леночка, – стоило побыть в шкуре аллигатора. Невыносимо противного, тупого животного с дурной, неинтеллигентной пастью и наличием кучи рефлекторных комплексов”.

– Ради этого?! – вскричал мозг, приготовившийся к богатству и так подло обманутый глазами.

На дне кошелька лежали две тяжёлые пятирублёвые монеты.

Елену развернуло, словно добыча уплыла из–под носа, а тело на автомате ещё хватало приглянувшуюся удачу. Девушка ещё раз перечитала написанное на листке определение собственного счастья и напряглась, силясь понять, в чём состоит упущение. Того не было. Определённо. “Счастье – разбирала Елена свой взволнованный почерк, – богатство в любом его проявлении и формах”.