Тайна Пушкинской улицы

Я там, правда, не была, но можно предположить…

– Ты о Ленке что – ли? – спросил Ёж, вспомнив, что не предупредил внезапную гостью о той, что заняла ванную раньше. – Извини, забыл.

– Это там, – рука сама по себе указала на плотно закрытую дверь. – Елена?

– Она самая. Не мог же я её в речку бросить. Тем более она плавать не умеет.

– Неужели? – не поверила Оксана, силясь представить полностью сухопутного крокодила. – А когда она…ну, обратно?

– Откуда мне знать? – пожал плечом Вадим, хотя данный вопрос его тоже занимал.

Девушка прошла в эркер, оглядела вид на реку и доверилась жениху.

– Я хотела предложить, чтобы Елена была у нас на свадьбе свидетельницей, но раз такое дело…

– Угу, – хмыкнул Ёж. – Не сможет. Лапки короткие, до стола не дотянутся.

Он решил ещё как-нибудь подбодрить невесту и, обняв ту сзади, стал шептать на ухо.

– Ничего. Мы ей ошейник купим, поводок, намордник. Потихоньку начнём в люди выводить. Найдём какого-нибудь крокодила, – Вадим сделал выразительную паузу.

– Насчёт этого можешь не волноваться. Для любви я сама кого-нибудь найду, – громко проговорила сердитая Леночка, стоя на мокром полу.

Она укуталась в полотенце, но капли всё равно стекали на паркет и тот, набухая на глазах, был самым малым потрясением сегодняшнего дня.

Прошёл час. Елена, приняв душ и съев все припасы, что умещались в холодильнике, отправилась к себе домой в Оксанином наряде.

– Тебе сейчас всё равно, – заявила она своей недавней сопернице, – а мне по улице идти нагишом впервой.

Наденешь его халат, – шея, резко качнувшись в сторону дверцы шкафа, заболела. – С этим крокодилу легче, – со знанием дела проговорила девушка, и сама же от своих слов передёрнулась. – Если не передумаете, то я согласна быть свидетельницей.

Спустя минуту, стоя перед зеркалом и глядя на себя как-то по-иному, Елена чуть не плача выговорилась.

– Ну почему?

– Что почему? – не поняла Оксана, провожая расстроенную подругу.

– У вас с Вадимом всё получилось. Счастье есть.

– Мы ещё не поженились, – уточнила возлюбленная.

– Это дело решённое, – отмахнулась Леночка. Она поправила волосы, накрасила губы и, потерев одну о другую, добавила. – А у меня. Что писала, – лицо расцвело, – и что получила, – выражение снова обмякло, даже больше, чем того требовала страдающая мимика.

– Всё уладится, – попробовала успокоить Оксана.