Тайна Пушкинской улицы

– Я лучше пойду, – проговорила девушка прощаясь.

– В сквер отправился. Туда, – старик указал на удаляющуюся широкоплечую спину.

Пётр Петрович Ибис был внимателен. Как всякий пожилой человек, он хотел вернуть свою молодость и потому живо наблюдал за чужой, принимая в ней самое активное участие.

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру, он вздохнул. По возрасту Оксана годилась ему во внучки, которой у Ибиса до сих пор не завелось. По данному поводу вместе со своей женой Верой Сергеевной, пенсионер провёл не одну интригу, но невестка с сыном, занятые исключительно карьерами, даже в планах не держали пункт о пополнении семейства.

Вот и ходил Пётр Петрович, вглядываясь в каждую детскую фигуру, пытаясь представить, каким было бы выражение носа, губ, ушек у его родного и любимого.

– Привет, – проговорил один из карапузов, копошащихся в песочнице со стандартным грибом. Он занимался ямкой. Вернее, это была уже не яма, а нора, так глубоко ребёнок врылся в землю. Его лицо выглядело сосредоточенным: брови сдвинуты, глаза озабочены, верхняя губа наползла на нижнюю.

Иногда малыш отдыхал, а с ними отдыхала и синяя лопатка.

– Пол-Земли прокопаешь. До полюса дойдёшь, – шутя, заметил Пётр Петрович, довольный, что мальчуган с ним заговорил.

– Не дойду, – поддержал беседу играющий.

– Полюс в другой стороне. – А там, – лопата указала в дыру и принялась снова её углублять, складывая появившуюся глину в сторонку, – лава.

– А зачем тебе лава? – старик упёрся о палку, наклоняясь вперёд.

Мальчуган хотел было ответить, но передумал.

– Не скажу, – проговорил он хмурясь.

Как у всех детей, особенно четырёхлетних, у него одно увлечение быстро сменялось другим. Так, за следующие двадцать минут разговорчивый ребёнок поиграл на деревянной горке, покачался на качелях, повозил большой самосвал и вернулся на скамейку к Петру Петровичу Ибису.

– А где твой внук? – просто так поинтересовался подошедший, зная во дворе всех ребят.

– Мой ещё не появился, – философски заметил пенсионер. В голосе его чувствовалась грусть, понимаемая детьми, скорей, на подсознательном уровне.

– Почему? – продолжал спрашивать любознательный малыш.

– Тебя как зовут?

– Гриша.

– Он ещё не созрел, Гриша, – нашёлся, что ответить Пётр Петрович. – Как ягодки. Сперва зелёные, потом красные. После осыпаются.

Ребёнок вскочил, схватив обратно лопатку.

– Значит, я осыпался, – сделал он для себя вывод. – А почему тогда мама сказала, что родился?

Пётр Петрович попал впросак.