Тайна Пушкинской улицы

Оказалось, что с детьми разговаривать вовсе не просто.

– А может, ты и родился, – пошёл пенсионер на попятную. И чтобы как-то миновать скользкую тему, пожилой человек похвалил Гришину дудочку.

— Красивая. И, наверное, хорошо играет, – заметил он, протягивая руку к инструменту.

Детские игрушки стали удивительно яркими. Не в пример детству Петра Петровича. Дудка была белой с клавишами различных цветов: синими, красными, жёлтыми и зелёными.

Когда пенсионер взял в руки забаву, он не сразу понял адресованный ему вопрос.

– А кувшинчик? – маленький Гриша, недоумённо глядел на Петра Петровича.

– Не понял, – пальцы пенсионера положили забаву на место.

– Как же? – по-своему удивился ребёнок. – Я вам дудочку – вы мне кувшинчик. Я вам кувшинчик – вы мне дудочку. Надо меняться.

– Но у меня нет кувшинчика, – усмехнулся Пётр Петрович, оценивая, как быстро дети адаптировались к рыночным отношениям.

Гриша ничего не сказал, но дудочку спрятал за спину.

Ещё через час малышня из двора исчезла. Стрелки часов еле поспевали за временем.

Наступил обед, и все старательные родители должны были своих чад накормить и отправить спать.

Пётр Петрович остался во дворе один. Вернее, не во дворе, а вблизи песочницы.

– Играешься, Петрович? – смеялась бабка Фёкла, возвращаясь из магазина.

Хоть она и была моложе Ибиса десятка на полтора, выглядела точно как он. Фёкла сама заметила, что когда человеку за семьдесят пять, тот становится похожим на всех ему подобных. Одинаковые морщины, одинаковые радости.

Ибис поприветствовал соседку, не заметив, как за ним из окна наблюдает Вера Сергеевна, тщетно подающая какие-то знаки. Внимание Петра Петровича привлекла оставленная одним из деток игрушка. Это был симпатичный паровоз изумрудно-зелёного цвета, тяжёлый, сделанный копией натурального – так были соблюдены все детали, с неприсущей обычным изготовителям тщательностью. Паровозик умещался на ладони, и если сжать пальцы, мог быть абсолютно незаметен.

Ибис обернулся по сторонам. Вокруг никого не было.

Игрушка манила. «Кто сказал, что взрослые не любят играть?» – думал пенсионер, поглаживая эмаль на колёсах чудо-паровоза. И труба ему нравилась. Раньше, давным-давно, по железным дорогам бегали только такие железные друзья, правда, с красными звёздами, нынче все стоящие на запасном пути. Пётр Петрович сам видел, переезжая из одного города в другой.

– Я его зову, зову, – раздалось сзади так неожиданно, что пожилой мужчина вздрогнул, опрокинув вещицу.