Не своя смерть. Пепел будущего

Однако сражение с георгосами все заслоняло, и снова звучал крик Ярослава: «Нет!!!». Внутри сидела некая сила, она противилась, не позволяла вернуть последние мирные мгновения.

В конце концов, балий так истерзал свою память, что она сдалась и открыла воспоминание. В зале для совещаний, когда все расходились, Полина лукаво подмигнула: «Если одно зачатие столько шуму наделало, представь, какой фурор произведет рождение нашего малыша?».

Радмир содрогнулся и страшно заспешил по тротуару прочь. Побежал.

Парковки, нотариальная контора, несколько аптек, детская площадка, магазины.

Квартал за кварталом. Остро кололо в пересохшем горле, он задыхался, весь покрылся потом. Но не останавливался.

Уже кружилась голова, Радмир рисковал свалиться на тротуар. Только в конец выбившись из сил, он сбавил ход. С надсадными хрипами глотал воздух. На полусогнутых брел вперед, по-прежнему не разбирал дороги. Смахнул пот со лба. Сощурился, глядя в отравленное смогом небо.

После похорон – клан лазаритов в день нападения лишился восемнадцати человек – Радмир опомнился не сразу.

Плакали сестренка с мамой, когда узнали про Полину. И он сам едва отдавал себе отчет в происходящем. Лишь на четвертый день – с преступно-запоздалым озарением – Радмир ворвался в поместье. Отыскав Галину Александровну, почти силком втащил ее в обсерваторию. И там умолял найти душу Полины среди бессчетных звезд на жемчужном небе. Хотя бы так, хотя бы раз – только увидеть!

Галина Александровна долго работала, не покладая рук. Листала амбарные книги со своими записями, вела неведомые сложные расчеты на ноутбуке.

Потом подвела балия к «Окоему». Сказала:

- Тем днем в Москве по разным причинам умерло триста двадцать восемь человек. Радмирчик, я могу лишь примерно сопоставить это со временем нападения. Из них остается… - женщина развела руками, - осталось четырнадцать. Попробуй. Посмотри сам. Вдруг ты почувствуешь или как-то еще сумеешь понять, которая из них – душа Полины?

Радмир приник к «Окоему». Тем временем, Галина Александровна управляла устройством, находила нужные точки в небе.

От движения рокотал купол, раздавались щелчки и металлический лязг.

Первая душа с уютным лимонно-желтым светом мерцала маленьким ночником, будто в комнате ребенка. Вторая – огненная – с тревогой полыхала сигнальной ракетой, как на войне. Третья светила колдовской зеленью. Четвертая, пятая, шестая – все были разными. И все мерцали. Последняя из четырнадцати подрагивала, изливалась мягкой синевой.

Радмир отступил от «Окоема».