Не своя смерть. Пепел будущего

Радмир подождал, чтобы глаза привыкли к темноте. А может быть, это от скверно побеленных стен начал исходить тусклый, едва различимый свет. Точно от кости, едва белеющей в неясном лунном свете.

Тут и там раздавался шелест. Теперь, наконец, стало ясно, откуда он берется: по бесконечным коридорам больницы гулял сквозняк – сорванные со стен приказы и распоряжения стелились по полу. Скользили по линолеуму, прибивались к ногам Радмира. Стоило ему переступить на месте, как очередной лист освобождался от преграды и уплывал во тьму впереди.

Или прибивался к куче своих собратьев у стены – таких же ненужных, как осенние листья. Запустение и безлюдье казались осязаемыми.

Чтобы вновь не поддаться мороку, Радмир громко произнес:

- Эй, Полрок, ты здесь?

Как же страшно оказалось говорить вслух в этом темном заброшенном месте! Словно сама пустота может услышать. Тогда она явится, встанет беззвучной тенью за спиной и во тьме примет самый пугающий облик, который только можно вообразить. Подойдет ближе и, наконец, дохнет в самую спину – уже нисколько не таясь.

У Радмира по загривку пробежал холодок, волоски на руках встали дыбом. Он не позволял себе обернуться. Зажмурился, стиснул зубы. «Нет, нет, иначе мои мысли сами начнут создавать чудовищ здесь! Нельзя поддаваться!».

Холодея, балий произнес еще громче:

- Если ты мое подсознание, то показывай все! Где любовь Полины?! Почему только страшное и мучительное? Будь справедливым!».

Пустота за спиной стала подкрадываться. Слышно было, как она идет по сорванным листам бумаги, как мнет их своей поступью.

Но вместе с тем Радмир почувствовал, как нечто живое дрогнуло в кармане. Он вытащил предмет, торопливо поднес к самым глазам, пытаясь разглядеть.

Ложка. Обыкновенная алюминиевая ложка с простеньким узором на черенке. Балий сжал ее в ладони: теплая, точно живая, она согрелась еще больше и вдруг расплавилась, потекла по ладони жидким металлом.

Радмир в изумлении разглядывал свои ноги и руки: они блестели как зеркало, по ним пробегали круги и волны.

Пустота за спиной остановилась в нерешительности. Лазарит не стал оглядываться на нее – ожившей алюминиевой статуей двинулся перед по темному коридору.

Он шел и шел, минуя этажи и лестницы. Беспрестанно шептал вслух, чтобы не забыть о цели, не заблудиться в бессмысленности темного лабиринта:

- Полрок. Я здесь ради Полрока. Надо найти его.

В сотый раз меняя направление, Радмир, сворачивая за угол, споткнулся об инвалидную коляску.