Не своя смерть. Пепел будущего

Радмир тронул здоровяка за плечо:

- Игорь, спасибо! Но Людмила права – тебе еще править кланом…

Тот нервно дернул уголком рта:

- Не имеет значения.

- Хорошо, пускай будет так, - лазария кивнула Алексею. – Сорок шагов. Заклинания любые. Можно вызывать умертвий. Я не возражаю. Начнем.

Игорь с Алексеем отошли подальше. Пока они сплетали защитные сферы, чтобы уберечься от случайного попадания, Радмир с Людмилой разошлись по стадиону в разные стороны, отмеряя шаги. Обернулись.

Секунданты заканчивали последние приготовления.

Радмир смотрел на лазарию. С застывшим лицом она стояла гордо и прямо, ветер шевелил складки ее серого платья. Чахлая трава на поле волновалась.

По сигналу дуэль началась.

Радмир тотчас ушел в глухую оборону. Он плел и плел вокруг себя защитные чары, накладывал их слой за слоем – из отчаяния, из тоски по расставанию с Полиной, из боли за близких, когда те узнают, о его смерти. Казалось, вокруг балия закрывается черный тюльпан, все плотнее смыкаются лепестки колдовского бутона, все туже.

Зато Людмила будто ждала подобного. То, что она сделала, заставило Игоря с Алексеем встревожиться. От ее силуэта повеяло – как стылым ветром – скорбью. Сила потоками начала сплетаться в вышине. На глазах у Радмира страшный узел рос под хмурым небом. А потом вдруг развернулся – серой птицей раскинул громадные крылья над стадионом. И на самой границе слышимости будто бы примерещился ее отчаянный крик.

Это был зов.

В наставшей следом тишине Радмир и секунданты зороком суматошно оглядывались, пытаясь понять, что произошло, откуда ждать угрозы.

Даже ветер улегся, трава на поле замерла.

Вот послышался шум. Он приближался со всех сторон, становился громче. Радмир увидел вдали, как по обветшалой крыше завода бегут и с воем бросаются вниз длиннорукие человекообразные создания, спешат к месту сражения. Из вымершего парка неподалеку мазками черной туши ползут по небосклону навьи, похожие на спрутов. Они поют протяжно, гулко перекликаются друг с другом на лету. А из развалин на западной окраине стадиона уже спешат неказистые тени с безобразно раздувшимися головами.

Карабкаются по бетонным плитам, бегут вразвалку на кривеньких ножках, хныча от голода. Вой, рычание, вскрики – сужающимся кольцом гам приближался, накатывал. Должно быть, Людмила созывала умертвий со всех окрестностей заброшенного завода. Отовсюду.

Тут из-под трибун хлынули крысы – самые настоящие, видимые обычным зрением. Должно быть, зверьки почуяли неладное и теперь пытались спастись.