Цикл Вечности IV: Повод для смерти

Всё моё тело поразил некий импульс, словно я замкнул электрическую цепь. Пальцы онемели, в груди резко сдавило, а глаза заслезились. Попытавшись разжать рукояти мечей, я вдруг осознал, что руки меня не слушаются.

Сестра вскочила со своего кресла и начала что-то кричать в сторону других учёных, но её голоса я не слышал. Её коллеги выглядели растерянными и напуганными, я же ощутил спокойствие и умиротворение. Но внезапно пол будто ушёл из моих ног, и я почувствовал, словно проваливаюсь в пустоту.

Несколько раз моргнув, я увидел, как помещение лаборатории уносится от меня прочь.

Белые стены сменились абсолютной тьмой, прорезаемой неисчисляемыми красными глазами, хищно смотрящими в сторону одинокой фигуры. Внутри меня начал просыпаться некий голод, некое желание поглотить жизненную эссенцию вторгшегося сюда чужака. Я пригляделся к очертаниям его лица. Чужак был крепко сложенным мужчиной с короткими каштановыми волосами, широкой челюстью, выдающимися скулами и серо-зелёными глазами.

В этих очертаниях я узнал себя.

Глубоко в пустоте находился длинный меч, источающий тусклый свет. Собрав волю в кулак, я возжелал приблизиться к мечу и увидел, как чужак поплыл к нему сквозь море из тьмы. Тьма прикасалась к нему, царапала его грудь, впивалась клыками в шею. Она рвала его щёки, вонзала свои когти в веки и поедала его плоть, но чужак лишь продолжал плыть, игнорируя боль.

И вот, спустя показавшиеся мне вечностью секунды, чужак схватил рукоять меча и взмахнул клинком, развеивая пустоту.

Тьма мгновенно отступила, и я вновь оказался меж белых стен лаборатории, держа оба Клинка в своих руках.

– Никар, ты как? Никар, ты в порядке? – доносился обеспокоенный голос моей сестры. – Поговори со мной, братец!

– Я тебя слышу, Лон. Не паникуй.

– Так это… Как вообще… Как всё прошло?

– Для первого раза сойдёт, – ответил я, равнодушно пожимая плечами.

Мой взор был обращён к Клинкам, вернее, к Клинку. Его сокрушительная мощь завораживала меня, опьяняла.

Я чувствовал, что с ней был способен снести горы, и это вовсе не фигура речи.

– А вообще, если подумать, пусть лучше никто кроме отца к нему не притрагивается, – сказал я, выпуская мечи из рук. Чёрная сталь мгновенно взмыла в воздух, немного отлетев от меня. – Серьёзно, Лон, это добром не кончится.

– Хорошо, – произнесла моя сестра, коротко кивнув. Без лишних слов мы с Алоной отлично поняли друг друга.